Каникулы

У того пацанёнка, что чуть выше, блеснули слезинки. Он встряхивает головой, и слезинки исчезают

Проходит секунда, потом стрелки падают:

— один на колени, второй вбок. Изображение на экране вздрагивает. Мальчишки исчезают из кадра, а на зрителей стремительно надвигается белая земля

Очевидно, упала камера. Земля надвинулась, ушла вбок, и стало видно угол дома и пробегающие ноги в шнурованных ботинках. И несколько мешком лежащих пятнистых тел. А потом по экрану побежали бело — серые полосы..

— Вот так — неожиданно трезвым голосом произнёс подполковник — Храбрые у тебя ребятишки, Дим Петрович… Не все взрослые смогли бы…. Так же. И, другим голосом:

— А теперь — марш в казарму и спать. Совсем распустились. Пацанов прихватите с собой. Уложите их там на свободные койки. И спать немедленно. Завтра подниму в шесть утра. Двух юных авантюристов, кстати, тоже касается

— Есть лечь спать на свободные койки — весело ответили мы с Максимом

По дороге в казарму омоновцы нас успокоили:

— Не переживайте. Никто вас не поднимет. Да и нас тоже. Они три бутылки «усидели», сейчас добьют четвёртую. Плюс фляга спирта в самом начале. Потом ещё часов до пяти утра потреплются за жизнь

Так что раньше десяти — одиннадцати нас никто не побеспокоит

В казарме мы ещё поболтали с ребятами. Они рассказывали всякие военные истории, а мы — про свою ребячью жизнь, про поездки с Димой и про разные города. Потом усталость взяла своё, и мы незаметно заснули

18. В воинской части

Наши надежды поспать подольше не оправдались. На всю казарму раздалась команда, хорошо знакомая по фильмам про военных:

— Рота, подъём! Но если в фильмах она подавалась бодрым голосом старшины, то здесь она прозвучала вроде как двумя громкими, но осипшими голосами

Я приоткрыл один глаз. На пороге казармы стояли, держась друг за друг друга, подполковник, которому сейчас больше подходило прозвище «Петрович», и Дима, похожий больше на памятник Диме

Я открыл второй глаз. Максим смотрел на эту пару с весёлым изумлением. Ребята из ОМОНа, успевшие соскочить с коек и начать одеваться, замерли в некотором замешательстве

Кто — то печально присвистнул:

— Как всё запущено — Разговорчики в строю!…Ик… Приступить к утренней зарядке, водным процедурам…а дальше сами разберётесь. Завтрак там, то — сё… Мы сегодня в резерве. Так что — усиленная физподготовка

— Пацанов на физподготовку — с собой. Выполнять! — добавил Дима

— Есть пацанов с собой

— Меня не беспокоить. Я у себя. Буду писать отчёт. О вчерашней операции. — строго глядя перед собой, сообщил подполковник

— Ага! Ещё бы сказал — у замминистра — негромко сказал кто — то от угловой койки

— Отставить критиковать начальство… А то мигом два наряда… Без этой… очереди..

Два Петровича нечётко развернулись и вышли. Из коридора донеслось нестройное"…А дорога серою лентою вьётся..". Мы с Максом весело прыснули

— Это надолго — сказал я. Омоновцы посмотрели на нас с сочувствием и не спеша продолжили одеваться

— Ага — ехидно добавил Макс — Сегодня они ещё денёк попьют, завтра и послезавтра Дима будет глотать таблетки, держаться за голову и стонать, а потом ещё неделю рассказывать нам в машине о том, как вредно пить вообще и коньяк в частности… И чего его понесло..

Омоновцы одобрительно заржали. Потом один рассудительно заметил:

— Такое пережить — любого понесёт. Он ещё ничего держится. Я лично его понимаю..

Похожий на восьмиклассника омоновец (сержант Вовчик), скомандовал:

— Взвод, на спортплощадку бегом….Марш! Мы с Максом быстро соскочили с коек, натянули шорты, нашарили под кроватью сандальки, но Вовчик сказал:

— Отставить сандальки! Ноги ремешками натрёте. Да не бойтесь, у нас травка. Как коврик.

Мы выбежали за ними босиком и не спеша потрусили к спортплощадке. Трава на площадке действительно была как коврик: мягкая, прохладная и слегка влажная от росы. На втором круге пробежки «наш» взвод остановила женщина в военной форме, с четырьмя звёздочками на погонах:

— Третий взвод, стой! Мы остановились. Женщина подошла, внимательно оглядела нас с Максом и произнесла в пространство:

— Третий взвод совсем мозги подрастерял. У мальчишек травмы, а вы их с собой потащили

А мы и забыли совсем. Мой бок слегка болел, но это совсем не мешало. Макс тоже не обращал внимание на ссадины и царапины, полученные вчера

— Приказ подполковника — взять с собой на ОФП — доложил сержант Вовчик

— Меня не интересует ваше ОФП. Мальчики, за мной

Она привела нас собой в медпункт. Пол медпункта приятно холодил босые ноги. Женщина усадила нас на кушетку и достала из стеклянного шкафчика бутылку с прозрачной жидкостью и знакомый пузырёк с зелёнкой

— Ну, что у нас болит? — Ничего — хором ответили мы, косясь на зелёнку

— Понятно. Ты, с синяком на боку — ко мне! Я опасливо подошел. Она ловко смочила ватку в прозрачной жидкости (я разглядел надпись на ней: "Перекись водорода"), и провела холодной ватой по моему синяку (на нём были мелкие неподжившие царапины). От щекотки я заорал так, что слышно было, наверное, на спортплощадке. Она испуганно отдёрнула руку

— Что, так больно? Потерпи чуть — чуть

— Да не больно. Щекотно! — Интересно. У наёмников ты так же орал? А мне нарассказывали — герои, мол, не словечка, не слезинки..

— Так они же не щекотались! — Понятно. А жаль. Если бы они додумались вас пощекотать, то по вашему визгу вас нашли бы гораздо раньше. И вам не пришлось бы пережить те неприятные минуты. Но обработать ранки всё таки надо

Просто на всякий случай

Мы терпеливо снесли и перекись, и зелёнку. Сказали «Спасибо», и с облегчением покинули медпункт

Вернулись к «своим» на спортплощадку. Под дружеские насмешки поболтались на турнике, без особого труда прошли, вися на руках, по лестнице — дуге, слазили вверх — вниз по канату. Потом омоновцы занялись следующим упражнением: