Капитан

Наш поединок был неспешным. Мы примерялись, смотрели, бросали оценивающие взгляды, разминали плечо, поднимали руку и готовились к удару. За соседними стульями, где в поединок вступил Шторм с парнями, всё было все гораздо быстрее. Бам, бам, бам, бам, бам — и очередной матрос сползал под стол, растирая рожу, или ему помогали, укладывая рядом полежать да отдохнуть. Шторм с детства занимается подобными вещами, и опыт у местного населения в таких поединках гигантский. Наверняка есть целое искусство битвы на оплеухах, развитое ничуть не хуже, чем рукопашный бой у нас.

Трое из пять парней, которые сидели за столом лоцмана, уже были в нашей команде. Мой морской разбойник хитро поглядывал на меня узкими щелками глаз на распухшей от ударов роже, покрытой синючими гематомами. Звук финального шлепка, и ещё один из парней был принят в матросы нашего парусника.

Не думал, что найду себе проблем в таком виде. «Бум!», «бум!». Старания Гарпуна кроме как к ещё большему отёку моей синюшной морды не приводили, а вот моему новому лоцману надо была дать возможность выйти из поединка, сохранив лицо, но как? Я, конечно, имею ввиду не физический смысл, а моральный. Заплывшая рожа при выходе в море здесь была нормой, и на это никто внимание не обращал.

Полное имя звучало как Хитрый Гарпун. Согласен. Хитрожопость — это не самое плохое качество для лоцмана, которому придется маневрировать между мелями и лавировать в набегающих течениях. Гарпун выбрал по-настоящему мудрое решение. Он хлопнул по столу рукой, самым наглым образом взял кувшин, отпил большой глоток и на весь зал известил:

— Клянуть глубинным румблом: если я прибью это парня, то морские течения мне этого не простят! — и самым наглым образом показал на меня. Затем, отхлебнув ещё раз, протянул мне напиток.

— Значит, не будем биться пока голова не отвалиться? — поддержал я игру.

— Тебе она понадобиться, когда я буду тебе путь указывать, чтобы нашу посудину не сожрали морские звери и не разбить на рифах. Должен же я за такое веселье платить? Готов зайти к тебе на борт!

Оставалось только мысленно похвалить лоцмана за изворотливость. Я его мог вырубить уже десяток раз, но специально этого не делал, а продолжал бить пощёчины, размышляя, что бы такого сотворить с целью и мужика на борт затащить, и самооценку ему не ронять. Искренне порадовался, что он сам решил проблему этого дурацкого и затянувшегося поединка.

Дальше все пили, горланили песни, щипали баб за всякие места, устраивали стихийные схватки на оплеухах, буровили пьяные истории тем, кто попался под руку, или просто валялись под столами и в проходах. Приходилось ходить крайне осторожно и переступать через храпящие тела, которые можно было встретить во всех уголках заведения. Время проводили замечательно!

В нашем номере Склизкая устроила мне выволочку, что я влез в мордобой, а потом полночи утешала, обкладывая распухшую рожу примочками и страстно любя.

К обеду следующего дня пришёл заспанный морской волк с синеющими гематомами на лице.

— Всех собрал. После вчерашнего к нам народ повалил, пришлось отказывать лишним, — заявил Шторм, глядя на меня опухшей рожей.

— А морда не треснула?

— Уже без личной проверки, — заулыбался морской волк.

Потом к нам подтянулся Гарпун. С ним, помимо пяти вчерашних парней, на борт пришло ещё трое, один из которых — Восходящий. Помимо лоцманских функций он стал старпомом, и мы хотели обсудить все нюансы на берегу, сидя в номере, и по возможности без посторонних ушей.

— Ах тыж пузырь глубоководный! Почему ты не сказал, что ты Восходящий? — искренне возмутился Гарпун на появившуюся у меня скрижаль и объяснение Шторма, что гвоздь у меня — в голове.

— Ты мне показал гвоздь, а я сказал, что всё честно. Знай, что я Восходящий, ты бы всё равно не мог отказаться, — парировал я возмущение лоцмана.

— Всё равно зараза!…И куда идем? — решил перейти на конструктив Гарпун.

Шторм как-то странно сказал:

— Ты не зря согласился. Работёнка — как раз для тебя. Мы идём к островам Харай.

— Куда?..

— К островам Харай. Торговцы резко поменяли планы и для чего-то вместо Ломаных зубов отправляют нас на Харай, а это совсем в другую сторону. У меня есть камень связи. Я с главным говорил, и он подтвердил, что ошибки нет. Наше задание поменялось.

Я прищурился, вслушиваясь в непонимающий голос моего здоровяка.

— Шторм, а как именно задание поменялось?

— Да, если честно — ничем. Ломаные зубы как свои пальцы знаю, а плавание к Харай очень тяжелое, и не будь у нас Гарпуна, я бы туда даже носа совать не посмел.

— Всё понятно, — заулыбался я. — Шторм, здесь у них торговый город, и своих глаз и ушей больше, чем мореходов. Они просто узнали о том, что мы хапнули уникального Лоцмана, который ни под что не подписывается, и под шумок дали новый рейс. Пока мы пьяные валялись, они тут работали. Давай бери камень, начинай сеанс связи с главным. Заяви, что вводные поменялись. Гарпун упёрся, говорит, что рейс в другую сторону проиграл, а к Харай за позорные гроши не пойдёт. Лучше пусть сразу на корм вашему, ну этому, глубоководному, чем за бесплатно, и требует двойную оплату всей команде.

Шторм достал камень и в обстоятельный и дипломатичной форме описал ситуацию. Через несколько минут дали утвердительный ответ, что условие принято. Выплывайте по готовности.

— Вот видишь! В мире торгашей всё решается просто, — заулыбался я.

— И быстро, — с каким-то подозрением произнес Гарпун. — Надо было тройную оплату требовать!

В камне связи я не сомневался. Торговцы работали по всему кругу и множеству соседних. Таких артефактов от Кел осталось очень мало, и каждый из них — наперечет. Далеко не на каждом флагмане или в крупном поселении был камень связи, но наша миссия была не из простых: нам предстояло отправиться в заброшенный старинный город и хапнуть там ценных вещей. Их уже собрали и подготовили, и нам просто нужно было забрать добытчиков, но вместо знакомых Шторму островов нас отправили на другие. Там тоже были древние руины, а корабль будет ждать другая группа искателей.

Удобная эта штука — камни связи. Хастры держали их в городе в самом укрепленном месте, защищенном внутренней стеной цитадели со светящимися рунами и башнями, на которых сияли глифы рун. Туда никогда никого не пускали, а внутри безвылазно проводили жизнь специально обученные Восходящие, накачанные ментальными способностями, чтобы почуять обман и понять, говорит ли с тобой именно тот, кому предназначается камень или кто-то подделывает его голос. После сеанса связи он брал другой камень и диктовал сообщение уже адресату. Через ментального Восходящего можно было передать информацию любому, у кого был камень. Через эту сеть камней можно было связаться со всеми важными людьми в нашем круге, а то и передать сообщение в соседние. Очень непросто. Дорого. И, разумеется, к такой системе коммуникации никого не подпускали, а камень выдавался только руководителям очень больших и важных экспедиций. Мы были важные, но мелкие и тихие, чтобы прошмыгнуть и незаметно сделать все свои дела.