Карманный рай

Он решительно покачал крупной головой:

– О священнике не может быть и речи, она не желает с ними разговаривать. Психиатры такого рода делами не занимаются. Что же касается учителей, их исключает предвзятое отношение к хиппи.

– Ладно, - кивнул я, поднимаясь.
– Посмотрю, что удастся сделать.

Он тоже поднялся, собрал деньги и протянул их мне. Этот жест доставил мне некоторое облегчение: меня раздражало, что придется делать это самому. У каждого свое самолюбие.

– Я куплю авиабилет и сообщу вам его стоимость, - сказал я.

– Годится. Я сам туда лечу сегодня вечером.

– В Калифорнию?

– Да. По делам. У меня контора в Лос-Анжелесе.

– Она есть в справочнике?

– Да.

– Мне нужна фотография вашей дочери и её прежний адрес, напомнил я.

– Да, конечно.

Он достал бумажник, достал визитную карточку с записанным на ней адресом и любительскую фотографию белокурой девчушки лет шестнадцати с тонкими чертами лица.

– Сейчас у неё волосы длиннее. Вы же знаете, какие прически они носят:

– Да. Смогу я вас найти в Лос-Анжелесе?

Он кивнул.

– Адрес и телефон - на визитке.

– Отлично, - кивнул я.
– Позвоню, когда приеду.

Я спрятал визитку и фото в карман. Зазвонил телефон, и я вышел, не дожидаясь, пока Рейнхарт наговорится.

В девять с минутами я приехал к себе. Оттуда позвонил в аэропорт и заказал билет до Лос - Анжелеса, на ночной рейс. Потом набрал номер приятеля, работавшего в турагентстве. Он обещал заказать номер в "Амбассадоре" или "Беверли Хилтон", однако ничего не гарантировал, сославшись на проходящий в городе конгресс, из-за которого отели переполнены. И посоветовал позвонить, когда буду на месте.

– А если не удастся ничего найти в отелях?

– Сниму тебе какую-нибудь халупу. У нас здесь очень приличные агентства по недвижимости.

– Годится, Чарли, - согласился я.

Я бросил в чемодан несколько рубашек и кое-что по мелочи, потом немного подумал и уложил во второй чемодан три костюма и несколько пар обуви, сказав себе:

– Никогда не знаешь, как обернется дело. Вдруг пригласят на вечеринку в Голливуде?

Пистолет в кобуре висел на дверце стенного шкафа. Я сунул его было в чемодан, потом достал и убрал в стол. Охотиться предстояло на хиппи, а не на горилл. Кроме того, у меня не было разрешения на ношение оружия в Лос-Анжелесе, и весьма маловероятно, что мне его там выдадут даже при самом лучшем отношении.

До отъезда оставалось ещё кое-что сделать. Я набрал номер, и через мгновение в ухо ударил голос лейтенанта Донована.

– Говорите! Разговор за ваш счет.

– Хотел бы попросить о двух вещах, - начал я.
– Во - первых, насчет возможного заявления относительно исчезновения одной...

– Это не мой вопрос!

– Одной семнадцатилетней девушки; зовут её Дона Рейнхарт. Она исчезла примерно четыре месяца назад.

Молчание.

– Когда?

– Я только что тебе сказал, около четырех месяцев назад.

– Ладно, проверю. А что во-вторых?

– Я улетаю в Лос-Анжелес. Занялся одним делом, и буду весьма признателен за небольшую рекомендацию тамошним полицейским.

– А что за дело?

– Исчезновение девушки. Доны Рейнхарт.

– В отделе по надзору за несовершеннолетними я никого не знаю.

– Лейтенант, сейчас это не имеет значения.

– А кто твой клиент?

– Бернард Рейнхарт, её отец.

– Понял. Собираешься вернуть свой пистолет?

– Да.

– Отлично, Мак. Есть там один, его зовут Шапиро. Лу Шапиро. Ему лет пятьдесят, надежный и солидный малый. Но не уверен, что он сможет тебе помочь по этой части. У них там строгое разграничение функций.

– Мне просто нужно знать, куда податься, если понадобится.

– Я с ним свяжусь. Когда будешь возвращать пистолет, скажи дежурному сержанту, чтобы предупредил меня.

– Договорились, спасибо.

– Желаю хорошо отдохнуть. Смотри, не утони там в бассейне.

– Постараюсь.

– Да, кстати, ты знаешь, сколько всего подростков исчезло в Чикаго?

– Нет.

– Три тысячи четыреста восемь человек.

– Гораздо больше, чем я думал.

– Да, вот так-то... Пока, Мак.

– Пока, Донован.

Я прошел на кухню, выгреб из холодильника продукты и оставил его размораживаться. Молоко я выпил, остальные продукты сложил в корзину и отнес Тони, державшему бар через улицу. Пусть раздаст своей обслуге или делает с ними что хочет.

Тони на месте не оказалось, но был бармен Билл. Я пропустил с ним стаканчик.

– Куда направляешься?
– спросил он.

– В Калифорнию.

– Бедняга...

– Да?

– Смотри, не наделай глупостей!

– Ты же меня знаешь...

– Ну-ну.

Ничего себе прощанье, - подумал я. Еще одно такое, и я откажусь от всей этой затеи.

Вернувшись к себе, я связался с клиентами, звонившим в мое отсутствие, и сказал телефонистке:

– Больше никаких вызовов не принимайте вплоть до особого распоряжения. Я отправляюсь путешествовать.

– А в экстренных случаях?

– Я позвоню из Лос-Анжелеса и сообщу номер.

– Очень хорошо. Счастливо отдохнуть.

– Все мне этого желают.

– А что бы вы хотели, чтобы я сказала?

– Не знаю. До свидания.

Пора было ехать. Я закрыл чемоданы, выключил свет и спустился к машине. Несколько минут - и я был у полицейского участка, где собирался оставить оружие, а дальше отправиться пешком. Пришлось немного подождать, пока освободится дежурный. Наконец я протянул ему пистолет.

– Вы им последнее время пользовались?
– строго спросил сержант.

– Нет.

– Хотите продать?

Ну и жук, - подумал я.

Он проверил мою лицензию частного детектива и разрешение на ношение оружия, написал расписку и протянул её мне.

– Не могли бы вы позвонить лейтенанту Доновану и сказать, что оружие я сдал?

Сержант удивленно поднял глаза.

– Лейтенант Донован вас разыскивает?

– Насколько мне известно, нет. Но я хотел бы, чтобы он знал.

Наконец я освободился, вышел на улицу, поймал такси и попросил водителя отвезти меня в аэропорт. Это заняло у нас не меньше часа, но я умудрился не прозевать свой самолет.

Глава 2

Три часа ночи - не самое подходящее время, чтобы приезжать куда бы то ни было; точно также это относилось и к Лос-Анжелесу. Несмотря на то, что в больших аэропортах разница между днем и ночью ощущается слабо, у него все равно был какой-то усталый вид. В жестах окружающих чувствовалась какая-то вялость, а на всем, что вы видели или чего касались, лежала пыль усталости.