Карманный рай

– Кучу, - ответила она.

– Если я закажу себе завтрак, вы поможете мне с ним справиться?

Это был критический момент. Я мог все испортить. Она тряхнула головой и решительно уставилась в свою чашку. Но наконец решилась.

– Пожалуй, да. Но потом мне нужно будет идти.

– Это не займет много времени.

Я подозвал официантку. Дона заказала яичницу с ветчиной и апельсиновый сок. Когда они появились на столе, она принялась за еду, но без всякой жадности. Без ложной скромности, не более того, и без ненужной болтовни.

– Спасибо, - просто сказала она, когда все съела.

– Ладно, - кивнул я.
– В чем вы нуждаетесь? Что я могу для вас сделать?

– Ничего, - покачала она головой.
– У меня все в порядке. Мне пора.

– Если бы все было хорошо, вас бы уже здесь не было. Вы бы давно ушли.

Она подняла свою сумочку и собралась уходить.

– Который час?

– Шесть утра.

Дона открыла было рот, словно собираясь что-то сказать, но передумала.

– Вы получили пятьдесят долларов, - заметил я.
– За эти деньги могли бы рассказать, что у вас стряслось.

Она посмотрела на деньги, и губы её снова задрожали.

– Ну, ладно... С парнями происходит что-то неладное, - выдавила она. С двумя парнями.

– Что значит - неладное?

– Не знаю... Я в самом деле не знаю, что происходит.

– У них какие-то неприятности? Это связано с политикой?

– Не знаю... возможно... Нет, скорее нет.

– Одного из них зовут Билл?

– Да, он говорил, что собирается покончить...

– Покончить с компанией?

– Да, но... нет... с собой...

– С чем у него проблемы? Марихуана? ЛСД? О чем вы говорите?

– Нет, если бы марихуана, то никаких проблем. Разве что теперь она подорожала...

– Тогда речь идет о других наркотиках? О чем?

Теперь она уже не решалась поднять на меня глаза. Она была на грани того, чтобы совершить предательство. Я вытащил пакетик, который продал мне Зейн Грей, и швырнул на стол. Она взглянула, и лицо исказила болезненная гримаса. Не было нужды что-то выпытывать: она прекрасно понимала, о чем речь.

– Я купил это вчера вечером. На "Улице".

Она кивнула.

– Не пользуйтесь этим.

– Хорошо. Вы любите этих парней?

– Естественно.

– И они любят вас?

– Да.

Я постарался как мог успокоить её, помочь вновь взять себя в руки.

– Вам трудно говорить со мной об этом. Но что-то вас толкает?

– Я боюсь, - вздохнула она.
– Мне страшно, я теряю голову.

Теперь она смотрела мне прямо в глаза.

– Вы все ещё боитесь?

– Да, но теперь немного успокоилась.

– Это оттого, что вы поели.

Она снова взглянула на меня. Не успел я досчитать до трех, как она встала, стройная и хрупкая, спокойная и решительная.

– Я пойду. Мне не следует здесь больше оставаться.

Решительными шагами она направилась к двери и распахнула её прежде, чем я успел догнать. В этот ранний час улица была окутана легким туманом, и поблизости никого не было.

– Послушайте, - взмолился я, - я же не сказал ничего такого, чтобы так меня бросать.

– Дело не в этом, просто мне пора идти.

– Что происходит с Биллом, что вам так не нравится?

Ее рука теребила перламутровую сумочку.

– Он какой-то совершенно обалдевший. Вот уже два дня в полной отключке. Не может даже выходить на улицу, он совершенно болен.

– И все два дня не спит?

– Да... Ему плохо.

– Он чего-то боится?

Он долго смотрела на меня, потом покачала головой, правда без особой убежденности.

– Да, мне так кажется. Я не знаю, чего он боится... Если не считать того, что боится выходить на улицу.

– Где он сейчас?

– Сейчас... в надежном месте.

– У себя?

– Как бы это сказать... не совсем у себя... Это такое место...

– Я спросил, где это.

– Я поняла.

– Вы знаете, где это?

– Да.

Мы переглядывались сквозь легкий утренний туман. Ей очень хотелось довериться мне, но она не решалась, а я очень хотел, чтобы она мне поверила, но не знал, как этого добиться. Такой замкнутый круг... Молчание продолжалось уже целую вечность. Потом я повернулся.

– Ну, что же, всего хорошего.

Я вернулся в кафе, начал отсчитывать деньги, чтобы расплатиться, и тут словно призрак рядом возникла она.

– Я вынуждена вам поверить. Так нужно.

– Вовсе нет.

– Вы ведете себя не так, как другие.

– Я совершенно такой же, как и все.

– Квартира, где сейчас Билл, на авеню Ветеранов. Я не знаю, чья она.

– Вы собираетесь туда?

– Да.

– И разрешите мне пойти с вами?

– Да.

Мы вышли вместе.

– Когда вы видели его последний раз?
– спросил я.

– Буквально перед тем, как пойти сюда, примерно в половине пятого.

– И он не собирался выходить?

– По крайней мере, мне так показалось. Так он мне сказал.

На улице она терпеливо дождалась, пока я открою машину, глаза её были подернуты легкой дымкой. Мне хотелось сказать что-то ласковое, чтобы её успокоить, но потом я понял, что в этом нет никакой нужды: к ней полностью вернулось самообладание.

– Ладно, - начал я.
– Авеню...

– Это в той стороне... за автострадой.

– Номер помните?

– Нет, но я узнаю дом. Поверните направо.

Движение утром было очень редким по сравнению с тем, к которому я привык, и мы добрались быстро. Авеню Ветеранов оказалось узкой грязной улочкой, застроенной как семейными коттеджами, так и доходными домами.

– Мы почти приехали, - сказала Дона.

Я сбросил скорость до двадцати миль в час и ждал, когда она меня остановит. Воздух был липким и влажным. В Чикаго такую погоду называют дождем.

– Вот здесь, - объявила она.