Казань

– Я думаю, гвардейские полки пройдут по его крестьянам парадом – пожал плечами Юзеф.

– Это большое заблуждение – Огинский понизил голос – Имел встречу с министром де Мопу. Серьезные люди делают ставку на Пугачева!

– Что за люди?

Гетман поколебался, но все-таки решился.

– Слышали про вольных каменщиков?

– Масоны?

– Да. Новое тайное общество. Пришло на смену иезуитам. Нынче они решают дела Европы.

– Но не Азии же…

– Зря вы так, Юзеф! Это наш шанс. Пока Екатерина занята делами на востоке, ударить…

– И она опять пришлет Суворова!

– Суворов в Константинополе.

Мужчины помолчали, каждый думая о своем.

– Очень рисковый план – Костюшко пожал плечами – Но почему бы нет? Ставка на Пугачева?

– Да. Но есть и запасной вариант. Видели эту dame fatale? – гетман махнул рукой назад.

– Али-Эмете?

– Да. Я слышал как она себя еще именовала княжной Таракановой посланнику Кастеру.

– Она и правда княжна? Не похожа.

– Дочка пражского пивовара – поморщился Огинский – Авантюристка каких поискать. Но умна. Этой зимой по Парижу начали ходить слухи, что она внебрачная дочь прежней русской императрицы Елизаветы и графа Разумовского. Дескать, имеет права на престол.

– Вот оно как – пробормотал Костюшко – Французы ставят сразу на несколько лошадок.

– И какая вырвется на финише – покивал гетман – Еще не известно!

* * *

Правду говорят – “пришел марток – надевай семеро порток”. Народная пословица очень точно отражала погоду в первые дни весны. Ударили морозы, поднялась вьюга. И тут я на совете министров объявляю о нашем выступлении на Нижний. Разумеется, это не вызвало энтузиазма.

– Померзнут солдаты! – покачал головой Перфильев.

– Выйдем как только спадет мороз и начнется оттепель – отмел возражения я.

– По Волге идти неделю – вздохнул Подуров – Где брать дрова? По берегам?

Рассказал, как можно обкладывать полатки вырезанными кусками льда и прессованного снега. Министры впечатлились.

– Откель сие знаешь, царь-батюшка? – поинтересовался Рычков.

– Северные народы чумы так свои строят – отмахнулся я – Об сем всем известно.

– Нужны пилы – озаботился вопросом Мясников – И как греться внутри?

– Костер можно зажигать в таком жилище. Снег сплавляется, дым выходит наружу через дырку. Афанасий Петрович – я обернулся к Перфильеву – Распорядись послать вперед “арапчат” на лыжах. С охраной. Пущай делают в каждом дневном переходе достаточно жилищ из снега.

Я взял бумагу, набросал строение типичного иглу. Особенно обратил внимание, чтобы вход в “иглу” был ниже уровня пола – это обеспечит отток из постройки тяжёлого углекислого газа и приток взамен более лёгкого кислорода, а также не позволяет уходить более лёгкому тёплому воздуху.

Задержка с выходом до марта обернулась двумя существенными плюсами.

В последний день перед выходом в город пришло сразу два каравана – с казанских и уральских заводов.

Первый привез пулелейки. Их тут же раздали в полки, начались пробные стрельбы. Пулю в стволе “шатало”, но дальность увеличилась сразу на сто с лишним шагов. Теперь даже крестьянские отряды представляли собой серьезную опасность.

Второй караван во главе с известным мне мастером Мюллером привез сразу десять больших мортир. Среди них выделялась своим размером и весом просто огромный сорока пудовый Петръ III Стрелял он бомбами, начиненными черным порохом, весом под два пуда.

Разумеется, я тут же захотел проверить дальность. После тестовых стрельб удалось замерить расстояние – почти три версты. Фактически речь шла о том, что из Петра III можно обстреливать города за пределами действия бастионной артиллерии.

– Срочно разряжайте бомбы – дал я команду Мюллеру – Будем начинять их другим зарядом.

– Каким же? – немец чуть не выронил трубку изо рта.

– Ваш соотечественник, Иоган Гюльденштедт, довел до ума перегонный куб – я поплотнее застегнул соболиную шубу, вдохнул холодный морозный воздух – Нынче можем делать зажигательные снаряды нового вида.

После долгих опытов, Иогану удалось не только добыть бензин с керосином, но и выделить некоторое подобие дизельного топлива. По моему совету он сварил его на медленном огне, с добавлением измельченного мыла. Теперь после окончания варки и остывания состава смесь осталось только разбавить бензином для лучшей воспламеняемости и текучести – и у меня появлялся напалм. А это смерть любым крепостям – ведь несмотря на каменное строительство и земляные бастионы, все внутренние перекрытия все-равно делаются из дерева. Напалм же может затечь в любую щель. Да и потушить его обычной водой просто невозможно.

– Ваше величество, разряжать бомбы не потребно – пожал плечами Мюллер – Я привез вдосталь пустых чугунных оболочек.

– Пойдемте стрелять – я тяжело вздохнул. Как бы церковники на меня анафему не возложили за огонь, который нельзя потушить. Попахивает дьявольскими кознями!

* * *

Граф Алексей Григорьевич Орлов-Чесменский жил на своей вилле под Ливорно. В саду цвели камелии и мимозы. Белые и красные цветы резко выделялись на тёмной зелени, припорошенной вдруг нападавшим и быстро тающим под весенним солнцем снегом. Раскидистые пинии шатром прикрывали небольшой красивый, как игрушка, двухэтажный дом. Внутри всё было последнее слово моды, изящества, искусства и красоты.

Сам граф, высокого роста мужчина, с голубыми глазами, в одиночестве, покачивая туфлей, слушал пение цыганского хора.

В гостинную с поклоном вошел лакей, прошептал на ухо графу: “курьер из Хранции”. Тот махнул цыганам прекращать пение, прошел в кабинет.

Развернул послание русского резидента, вчитался. Дипломат сообщал, что по Парижу ходят слухи о дочери Елизаветы Петровны и Разумовского, княжне Таракановой, которая была воспитана на чужбине и нынче заявляет свои права на престол. Резиденту даже удалось добыть несколько документов, которые распространяются по парижским салонам.

В одном послании рассказывалось жизнеописание княжны. Его Орлов прочитал быстро, морщась как от зубной боли. Другой документ вызвал уже громкие ругательства. В нем на французском было написано:

“Мы, Божию милостию Елизавета Вторая, царица всея Руси, объявляем всему народу нашему, что он должен решить, быть за меня или против меня, мы имеем все права против тех, кто отнял у нас нашу империю. Через короткое время мы объявим завещание покойной Императрицы Елизаветы, и все, кто посмеет не присягнуть нам, будут наказаны по священным законам, утверждённым самим народом и возобновлённым Петром Великим, Императором всея Руси”.