Клеймо роскоши

— Съешьте хоть десерт, Линда. Гарантирую, вы нигде такого больше не попробуете.

Я заглянула в бокал, размышляя, что такого необычного может быть во фруктовом месиве, как вдруг почувствовала опасность и подняла глаза. Карпушкин недобро улыбался. В его глазах я прочла приговор. Прошли какие-то доли секунды. Слишком поздно я поняла, откуда мне грозит опасность. Невысокий, рыжий, лысоватый официант с мутно-голубыми глазами суетился рядом, складывал на поднос грязную посуду, чтоб унести, и, вдруг позабыв о своих обязанностях, прямо через полотенце, прикрывавшее ему руку, вонзил мне в шею иглу. Я среагировала мгновенно. Схватила его руку, выдернула из шеи иглу, из которой струйкой мне в лицо ударила непонятная жидкость. Яд это или снотворное, было неизвестно, но факт в том, что мне этот урод успел впрыснуть часть содержимого шприца. Перехватив вторую руку убийцы, я одним усилием вздернула ее вверх ладонью наружу, ломая негодяю пальцы. Официант хрипло закричал. Я врезала ему коленом между ног, вывернула из второй руки шприц и, вонзив иглу в сонную артерию, влила рыжему остатки дряни, что там была. В дополнение врезала коленом в лицо. От удара убийца перекувыркнулся через стол. Ногой я подкинула трость, приготовилась поразить Карпушкина, но того за столом уже не было. Мир в моих глазах колыхнулся. Пришлось схватиться за край стола, чтобы не упасть. Тут я увидела Карпушкина. Драгоценщик бежал к выходу. Стиснув зубы, превозмогая овладевшую телом слабость, я с рычанием рванулась за ним. Из-за занавеса мне навстречу выступили двое крепких парней в отутюженных костюмчиках. Меня повело в сторону. Удар первого из нападавших прошел мимо. Я воткнула ему в зад иглу, выскочившую из трости, нажала на кнопку, впрыскивая снотворное. Спереди на меня налетел второй. Я отпрянула, получила удар под дых, но успела сгруппироваться. Противники вновь наступали. Я видела их сквозь мутную пелену, опустившуюся на глаза. Тот, который получил дозу снотворного, зашатался и упал. Я точно сквозь вязкую массу прыгнула ко второму. Руки и ноги не слушались. С трудом мне удалось уклониться от удара справа. Коротким резким ударом я переломила противнику ключицу, ударила предплечьем в горло, а потом сзади по шее. Отпихнув от себя безвольное тело, шагнула в общий зал ресторана. Надо было позвать на помощь. Это бы отпугнуло остальных нападавших, потом вызвать врачей. Может, они успели бы спасти меня от штуки, бродившей по моей кровеносной системе.

Свет цветных прожекторов от сцены ударил мне в глаза. Пошатываясь, я пошла по проходу. Язык и губы словно одеревенели. Я не могла вымолвить ни слова. По бокам в полумраке мне мерещились враги, кравшиеся ко мне со всех сторон. Люди за столиками стыдливо отворачивались и негромко переговаривались, думая, что странная дамочка, которая еле держалась на ногах, набралась по самые брови либо алкоголя, либо наркотиков. Помощи от них можно было не ждать. Я шагала. Каждый шаг стоил мне титанических усилий. Тело переставало слушаться.

— Вам плохо? — подскочил ко мне разнервничавшийся администратор. Я грубо отшвырнула его и вышла на улицу. От свежего воздуха мое состояние лишь усугубилось. На ступеньках главного входа ресторана стоял Карпушкин, а рядом с ним высокий лысый парень с каменным лицом, одетый в спортивную форму: трико, майку, олимпийку, распахнутую на груди. Тут же неподалеку по ступенькам поднималась парочка — парень и девушка, за ними пожилой мужчина в строгом костюме. Простые посетители. Я посмотрела на них, потом на Карпушкина. Драгоценщик расплылся в улыбке и воскликнул в притворном ужасе:

— Дорогая, ты же обещала мне больше не пить! Как ты можешь? Ты же на ногах не стоишь.

Я хотела ответить ему, чтоб пошел подальше, но только промычала вместо этого и пошатнулась. Лысый шагнул мне навстречу и подхватил на руки. Попытка сопротивления была пресечена жестким болевым приемом. Лысый оказался профессионалом. Высвободив ногу, я изловчилась и врезала ему в пах. Нападавший заревел раненым медведем. Тут же свет в моих глазах померк…

Глава 10

Очнулась я распятой на каком-то станке из деревянных брусьев в прохладном, воняющем сыростью и плесенью помещении. Рядом находились люди. Я чувствовала их присутствие, слышала голоса, поэтому открывать глаза не стала, а решила сделать вид, что все еще в отрубе.

Среди находившихся в комнате людей был Карпушкин. Его голос я успела хорошо изучить. Ошибка исключалась. Сначала говорил другой — мужчина с хриплым низким голосом, который подхрюкивал во время разговора, словно прочищая горло.

С беспокойством этот некто интересовался, правильно ли они сделали, что захватили меня. Вдруг я правда иностранка, владелица ювелирного салона.

— Нет, она не та, за кого себя выдает, — отрезал Карпушкин без тени сомнения, — я чувствую это. Она опасна. Это все происходит неспроста. Сдается мне — она киллер. Могу поклясться, что ее подослал Павлов. Этот маленький дерьмоед только трубит всем, что стал законопослушным, типа, серьезным предпринимателем, платит налоги, все дела. Стоило же его тронуть, и вот он ответил. Сам же Маштак видел, как она дерется. Вон пальцы тебе переломала. Смотри, грим на лице, видишь…

Я почувствовала, как пальцем он ткнул меня в щеку. Потом послышался голос хрюкателя, как я его окрестила. Драгоценщик называл его Маштаком. Мне стало понятно, что он тот самый официант со шприцем, которому я посчитала пальцы на левой руке.

— Слушай, Анатолич, а вдруг она из ментов, вдруг они против нас шмон готовят?

— Нет, не из ментов, не дергайся, — уверенно ответил Карпушкин. — Что, думаешь, менты бы так свою легко отдали? Сам же проверял, что за ней не было хвоста. Передатчика на ней нет. В ментуре так дела не делают. Нет — эта дурочка решила, что сможет со мной тягаться в одиночку. Ладно, приведи ее в чувство.

Я приготовилась к тому, что меня будут тормошить или дадут пощечину, но вместо этого Маштак со всей силы саданул мне кулаком в живот. Задохнувшись, я вскрикнула и открыла глаза. Тут уж было не до притворства. Я кашляла и судорожно втягивала в себя воздух, сотрясаясь всем телом.

— Аккуратнее, — пожурил подручного Карпушкин. На его очках играл блик от тусклого фонаря, висевшего где-то надо мной под потолком.

С недовольным видом Маштак распутывал провода. Я поначалу не поняла, что это, но, когда он начал цеплять на мое тело электроды, сообразила — впереди меня ожидала очень неприятная процедура, комплекс электросудорожной терапии. Продолжительное воздействие электрического тока заставляло многих каяться во всех смертных грехах.

Заметив мое беспокойство, Карпушкин пояснил:

— Это чтоб ты была с нами откровенна. Насколько я понимаю, по доброй воле ты ведь не станешь с нами разговаривать. Если я не прав, то поправь.

— Вы делаете очень большую ошибку… — начала я.

Карпушкин оборвал мои слова, прижав свой палец к моим губам:

— Все, больше ни слова. Будем тогда развлекаться.

Подключив все провода на клеммы аппарата для электростимуляции мышц, Маштак улыбнулся мне и показал загипсованную руку:

— Сейчас, шалава, ты очень пожалеешь, что это сделала.

— Приступай, — нетерпеливо велел Карпушкин.

Внезапный разряд тока прошил мое тело, заставив все мышцы бешено завибрировать. Я неосознанно забилась в путах. Контроль над телом был потерян абсолютно. В глазах потемнело. Единственное, что мне удалось сделать, так это отключить чувство боли.

— Ну как, понравилось? — глумясь, спросил Маштак.

Лишенная сил, я повисла на привязных ремнях. По лицу катились крупные капли пота. Сердце в груди колотилось так, будто собиралось пробить ребра.

— Ну, Линда Стентон, советую начинать говорить, — произнес Карпушкин и, схватив меня за волосы, задрал голову кверху. Парик соскользнул и остался у него в руках. Он отшвырнул его и заорал: — Говори, кто тебя подослал, или сдохнешь здесь, в этом подвале! Кто ты такая?

— Я Линда Стентон, — упрямо ответила я.

— Смелая, да? — прошипел в лицо Карпушкин и, отскочив, скомандовал: — Маштак, давай!

И опять разряд тока. Тело точно окаменело, напряженное до предела. Затем напряжение пропало, я обвисла и закричала, изображая ужас: