Клювы

Монахиня нахмурилась, прерывая молитву. Разбухший лунный кругляш полыхал в окне. Казалось, что она молится луне, а не Господу. Монахиня встала с колен и задернула шторы. Так-то лучше.

«Иисусе, добрый Пастырь Твоих овец, не предай меня мятежу змия и на волю сатаны не оставь меня, ибо семя погибели есть во мне. Царь Святой Иисусе Христе, сохрани меня во время сна немеркнущим светом, Духом Твоим Святым, которым Ты освятил Твоих учеников. Дай, Господи, и мне, недостойной рабыне Твоей, спасение на ложе моем».

За тканью занавесок проступал серебрящийся диск.

«И подними меня в надлежащее время на прославление Тебя. Аминь».

Монахиня уснула. Нашла колун во дворе и двинулась к настоятелю.

Санкт-Петербург…

Саша Юзефович гордо именовал себя онейронавтом, дрим-эксплорером (выдуманный им термин).

В арендованных кофейнях он преподавал хипстерам высшую из наук: науку осознавать свои ночные (люцидные) грезы и пользоваться дарами Морфея.

— Да, да, — вещал он, — сны — это дары, растрачиваемые обывателями впустую. Вы спрашиваете, как вам изменить свою жизнь? Ответы давно тут. — Саша касался пальцем переносицы. — Зарубите на носу. Подсознание — ваш мудрый друг. Доверьтесь ему! Оно моделирует будущее через метафоры, через символы. Все мы смотрим сериалы…

Публика утвердительно кивала.

— «Во все тяжкие», «Игра престолов», «Настоящий детектив». Мы восторгаемся талантом сценариста. Но наше подсознание — вот гениальнейший сценарист. Пять сновидений за ночь — это пять эпизодов увлекательного сериала, а мы запоминаем от силы один. И не умеем извлекать пользу из увиденного. Я научу вас запоминать, понимать и расшифровывать лучшие серии дрим-шоу.

Заинтригованные хипстеры аплодировали.

Он чертил на доске схему. Момент перехода между сном и явью, гипнопомическая стадия, порубежье, где онейронавт способен влиять на грезы.

— Главное — по-зи-тив!

Самому Юзефовичу снилось черт-те что: крысы, снующие по телу, под одеждой, в волосах.

— Ночные кошмары, — пояснял он, — это признак сбоя. Найдите и устраните первопричину в реальности, иначе разум так и будет сигналить, привлекая внимание к проблеме, усиливая эмоциональную составляющую сна.

Крысы везде. Жирные липкие грызуны с непомерно длинными зубами.

— Не пытайтесь проснуться на пике кошмара! Посмотрите страху в глаза. Страх — просто образ, астральная весть, за ней кроится причина.

Крысы заползали в трусы, толстые лысые хвосты скользили по гениталиям.

Юзефович бился, как выброшенная из воды рыба, на темно-зеленых простынях (темно-зеленый цвет способствует засыпанию).

Во сне крысы тащили смердящие тушки по его лицу. Лезли в рот, мордами раздвигали губы.

Мир разумной энергии, пропагандой которого он зарабатывал, обернулся пиршеством паразитов.

— По! Зи! Тив!

Спящий онейронавт рыдал, вколачивая подсвечник в висок своей матери.

Шри-Джаяварденепура-Котте…

Обнаженный мужчина, мускулистый татуированный гигант, лежал лицом вниз на кушетке. Ароматические свечи наполняли комнату запахом сандала и иланг-иланга. В нише щурился бронзовый Будда. Звенели колокольчики, вкрапляясь в умиротворяющую мелодию.

Кожа мужчины блестела от масел.

«Какая попка!» — Самадхи закусила губу.

Ее ловкие пальцы скользили по колоннам выбритых мужских ног, перебирали, мяли. Игривый взгляд то и дело устремлялся к поджарым ягодицам клиента, к виднеющейся в ущелье мошонке.

Центр голени. Внешний край большеберцовой кости, чтобы снять раздражительность.

Самадхи представила, как гигант подходит к ней сзади, наклоняет, вставляет свой прекрасный член в истосковавшееся по ласке естество.

На спине клиента искусно наколотый самурай замахивался мечом, угрожая плачущей девушке.

«Я бы не сопротивлялась…» — подумала Самадхи мечтательно.

Добавила еще масла.

Голеностопный сустав. Пятки гладкие, словно у ребенка. Пальцы ног, потянуть, надавить. Гормональная регуляция организма зависит от нажатия нескольких точек. Поработаем-ка на границе тыльной и подошвенной поверхности стопы. Не забудем про лодыжку, ахиллово сухожилие.

Клиент сопел, убаюканный массажем и музыкой.

Самадхи потрудилась над икроножной мышцей. Теперь подлечим почки — меридианы здесь и здесь. И кончик мизинца от эмоционального напряжения.

Массажистка вздохнула, снова глянув на сплюснутую мошонку в просвете между ягодицами.

Оставила клиента и вышла в смежное помещение. Открыла кран, сунула руки под теплую струю.

Она думала о тяжелых пряно пахнущих тестикулах, когда спящий клиент подошел со спины, будто влекомый мощнейшей эрекцией, и пятикилограммовый Будда размозжил череп Самадхи, поставив крест на потаенных желаниях и фантазиях.

Развязка «Гданьск — Южный»…

— Проснись! — сказал Аркадиуш очумело. — Проснись! Ты погляди, что он творит!

Аркадиуш десять лет гонял по Европе грузы и повидал всякого, безумцев разной степени вменяемости. Но это было, как говорила его жена, «что-то с чем-то». Рука, сжимающая мобильник, потела, камера целилась сквозь лобовое стекло голландского тягача, фиксируя спектакль, развернувшийся прямо на трассе. Человек в форме грузчика размахивал кайлом, а водители, выскочившие из своих машин, то шарахались в стороны, то подступали, намереваясь отобрать импровизированное оружие. Несколько человек были ранены. Кровь измарала одежды. Психопат зачерпывал воздух кайлом и сохранял полное равнодушие к собственному поведению. Автомобили перекрыли проезд, позади сигналили, где-то кричала женщина.

— Проснись, придурок! — рявкнул Аркадиуш. — Тут такое!..

Напарник наконец-то шевельнулся в спальнике. Сел за спиной Аркадиуша. Взял монтировку и шепнул в затылок товарища:

— Птенцы проголодались…

Оглянуться Аркадиуш не успел.

Небо над Словакией…

Днем с высоты птичьего полета пейзаж напоминал стеганое одеяло, сшитое из бежевых, серых и светло-зеленых лоскутьев-полей и изумрудных озер, пронизанное нитями дорог, утыканное миниатюрными перышками-тополями.

Но ночью это было черное полотно, и пассажирский самолет расцвел багровым бутоном в десяти километрах от Братиславы. Стюардесса, пытавшаяся остановить спящих пассажиров, перед смертью подумала о фильмах про зомби.

Самолет стал первым из десятков, рухнувших в ту ночь.

4.1

Корней застонал, перекинулся на спину, подтягивая к подбородку плед. Посторонний звук вторгся в нефтяную черноту забытья и грубо вытащил сознание на поверхность.