Когда течет крем

Официантка принесла на подносе три борща.

– Как кстати, – сказал Алексей. – Я не обедал сегодня.

Александр Игоревич обратился к официантке:

– Ольга Витальевна, пожалуйста, пачку сигарет «Хилтон». Я давно бросил, но, увы, захотелось закурить, – пояснил он Алексею, когда официантка ушла.

– А вот, – сказал Алексей твёрдо, – я не стал говорить это при Ольге Витальевне, но вы не закуривайте. Я не курю. Делайте, как я, раз уж именно такой, как я, уцелел.

– Хорошо, – легко согласился начальник дистанции пути. – Тогда расскажите побольше о себе.

– Я бы сказал, что нас, подобных друг другу, двое. Нину Евгеньевну, вероятно, вы изучили.

– Ну да. – согласился Александр Игоревич. – Она очень надёжный человек, и не курит, это точно. Она подойдёт к нам чуть попозже. И всё же?

– Побольше я и не смогу рассказать. Я не писатель. Я предприниматель и приехал в Ква, чтобы получить разрешение на устройство экологического рыборазводного завода. Мы провели массу предварительной работы, затратили средства. И сейчас я ни с чем. Я проходил по кабинетам Ква неделю-другую и мало приблизился к цели поездки.

– Мы можем выполнить ваш проект, привлекая организационные и финансовые возможности железной дороги. Во всяком случае, некую убедительную бумагу для вас мы можем создать. – сказал Александр Игоревич.

– Мне кажется, – продолжил Алексей, – что сначала надо заснять субстанцию, крем, как мы его назвали с Ниной Евгеньевной. Я сам не поверил своим глазам. Увиденное не укладывается в голове. Сначала я думал, что на вокзале Славля я возьму билет до дома, но теперь мне кажется, что прежде я должен принять участие в некоторых мероприятиях. Утром, как только рассветёт, вы дадите мне машину, и я постараюсь максимально приблизиться к крему и заснять его. Это покажет местное телевидение и оповестит жителей о плановой эвакуации. А план надо иметь уже сегодня.

Алексей не заметил, что подошла Нина, он сидел спиной к входу.

– Я поеду тоже на съёмки крема. – сказала она. – За рулём моего «Порше». Вдвоём лучше. А машина сопровождения будет следовать на приличной дистанции. Дадите кого-нибудь из желдорохраны.

Александр Игоревич согласился с этим замыслом:

– Сопровождать буду я.

– Александр Игоревич, вы здесь нужнее, – возразила Нина. В ваших руках все нити управления дистанцией, что особо ценно ввиду утраты управления центрального.

– Я согласен. Если вам понадобится серьёзная поддержка, я её лучше всего организую, не выходя из своего кабинета. Ситуация чрезвычайная, надо действовать чётко и стремительно. Между нами, губернатор и его свита три дня назад уехали в Ква по вопросу лимитов и потерялись. А мэр на отдыхе в Ицце и связи с ним тоже нет.

– И более, того, – заметил Вадим Олегович. – Ни одно из известных нам средств борьбы пока не подходит. В Лодске железнодорожники привязали одного своего коллегу к тросу и дали ему зажигательную ракету и фотоаппарат. Он приблизился к крему на пятьсот метров, заулыбался и бросил ракетницу. Ребята утащили тросом коллегу и решили запустить ракету с полутора километров. При соприкосновении с кремом она зашипела и исчезла. А ребята с улыбкой радости пошли к крему. Был задуман третий и четвёртый эшелоны, четвёртый справился с задачей – вытянул на тросах всех впереди стоящих. Заснять что-либо в панике им не удалось. При приближении к Лодску крем выпустил шланг, или щупальцу, и выпил им всю реку Лодь. Жители не спаслись, кроме тех, что были на железной дороге. Они сообщили мне, что не решились информировать население, чтобы их не забрала полиция за распространение панических слухов. Сейчас крем одолел Лодск полностью и движется по полям и болотам по направлению к Глузово. Начальник станции Глузово предупреждён мною. Но, кроме того, чтобы он действовал по собственному усмотрению, я ничего не смог ему посоветовать.

– И всё же, Алексей Иванович, каковы ваши личные качества, что вы спаслись? Вы и Нина, – Вернулся к задававшемуся ранее вопросу Александр Игоревич. – Отпуская вас навстречу крему, я думаю: а точно ли вы вернётесь? Будете в безопасности?

Он внимательно посмотрел на Алексея, изучая его. Алексей же спокойно поглощал второе блюдо, форель с картофелем и оливками. Положив вилку и нож, и сверкнув своими особенными серыми глазами, пронзительными и яркими, Алексей спокойно сказал:

– Я бог. Не беспокойтесь. Я нейтрален ко всему происходящему.

– В каком смысле – Бог? – заулыбался Александр Игоревич. Нина и Вадим Олегович тоже не смогли сдержать улыбки. Они готовы были даже прыснуть от смеха, от чего иногда не могут сдержаться люди в состоянии нервного потрясения.

– В прямом. Язычник я. Не знаю, что мне помогло. Но мне кажется, что помог мне старый бабушкин заговор. Мы с вами союзники, вы хотите дать мне разрешение на мой завод, поэтому я дам вам всем его слова. От распространения они теряют силу. Не передавайте их далее. Дайте мне три листочка бумаги.

Начальники засуетились в поисках листков бумаги. Им ничего не оставалось, как поверить Алексею. Он был крепкого телосложения, роста чуть более среднего, имел небольшую тёмно-русую бороду и такого же цвета волосы. Он ничем бы не был примечателен, если бы не светились по-особому его глаза.

– Смотрите! – воскликнул Алексей. Он посмотрел на столовый серебряный нож, нож упал со стола, и в зал ресторана вошли запыхавшиеся начальники аэропорта и автовокзала, извиняясь за опоздание. Алексей собрал листочки и отсел за отдельный столик писать бабушкин заговор, как бы не смешно это звучало в такой солидной компании. Вновь пришедшие отказались от еды и попросили кофе.

* * *

Справа от нас возвышались белые башенки и синие маковки монастырского храма, а слева парили в воздухе многочисленные паруса виндсерфинга. Ветер у монастырских стен редко затихает, и слева в заливчике самое лучшее место для тренировок виндсерфингистов. Вместе с ветром разноцветные паруса очень оживляют местность, хотя, кажется, самый лучший вид здесь открывается в многоснежные зимы, когда белизна покровов, отливающая синевой неба, очень гармонирует монастырским постройкам, число которых всё увеличивается. Я поставила свечку многогрешному своему дядюшке-попу, она затрепетала, сияя и тая воском, мы спустились с высокой храмовой лестницы и сквозь кованную калитку в стене отправились на берег, омываемый волнами. Ветер был очень холодный, а вода на пробу ближе к ледяной. Так что, мы снова сели в машину и поехали купаться туда, куда и стремились первоначально, но нас подвёл навигатор. Мы решили, что это Бог и Дух этих мест привели нас к монастырю, и не стали сердиться. Дух этих мест, конечно, шаман. Все духи есть шаманы. К Богу обращаются «Господи», а умоляя шамана помочь, когда он находится очень далеко, называют его имя, его селение и улицу, на которой он проживает, а потом номер его дома, и произносят священное заклинание, которое здесь приводить мы не будем.

Вот как высоко стоят шаманы, они же деревья, воды и волны, ветра, дороги, горы и сами селения.

Мы выехали на федеральную трассу и проехали по ней назад, и увидели просёлочную дорогу, которая привела нас к железнодорожному переезду через Транстуран и пляжам Ламы. Нам встретились разбитные вагончики кафе, бетонные сваи, колючая проволока, обветшавшие заводские турбазы, перемежающиеся с новыми нарядными коммерческими, виднелись полузатонувшие старые пирсы, шагающие по воде кое-как на кривых бетонных и деревянных ногах. Люди стояли у берега на машинах, виднелись палатки и купающиеся, стоял запах дыма мангалов. Всё было так, как всегда, как я посещаю это место не одно десятилетие, и как посещал его когда-то ребенком Митя.

Мы долго ехали по узкой асфальтированной дороге, исполосованной трещинами, по обочинам поросшей длиннолистой ольхой, в поисках места, где можно было бы остановиться на купание, и нашли его рядом с кафе-баром, состоящим из небольшого деревянного домика и длинного навеса, укрывающего столы со скамьями. Всё же мы проголодались. В меню числилась озёрная рыба, но заказать её было невозможно, барменша испуганно округлила глаза, тогда как пять лет назад, когда мы её искали по пути в Халук, мы все же её нашли у испуганных жителей Дубинино, хотя она и сильно к той поре уже измельчала, как антитеза Мураками. Теперь пришлось заказать салаты с сёмгой и много чая с лимоном, а нашей кошке, вынутой из душной переноски, официантка принесла воды в пластиковой одноразовой посудине.