Колония

Ох, уж эти визиты вдвоем, эта тайная инструкция. С одной стороны, вроде бы и впрямь вдвоем безопаснее, с другой стороны, действительно, ситуации бывают разные и мало ли что скажешь, не подозревая, что это может быть истолковано превратно, а потом сказанное всплывет, появится в досье у такого вот офицера госбезопасности, станет ясно, что донес второй, с кем ты был на переговорах, и начнешь мучительно оправдываться, а может, не потребуется и этого.

Когда я оформлялся в Аргентину, то должен был дать подписку в том, что обязуюсь не выезжать за пределы Буэнос-Айреса. Такие у них правила. Подписывать этот документ, да еще на испанском языке, о котором я имею смутное представление, надо было в аргентинском посольстве. Кадровик рекомендовал мне прихватить с собой кого-то, но я явился один. Это повергло в изумление работников консульского отдела, они уже привыкли к тому, что советские обязательно приходят вдвоем, а то и втроем, сбивчиво объясняя, что вот, мол, шел к вам и встретил кузину, ничего, что она здесь посидит?

Следующий визит - к секретарю парткома. Почему-то, может быть чтобы не помешать дипломатическим контактам, заграницей в советских посольствах и представительствах нет парткома - есть профком, нет профкома - есть местком, нет комитета ВЛКСМ - есть спорторганизация. На партсобраниях строго соблюдают конспирацию: "Слово предоставляется члену профсоюза... Предлагаю избрать президиум в составе следующих членов профсоюза... Почему на собрании присутствуют не члены профсоюза, разве собрание открытое?.." Двойная, полулегальная жизнь коммуниста.

Мой партийный билет - в Москве, в секторе учета Центрального Комитета, это хорошо, так намного надежнее, самое страшное для партийца - потерять красную книжку члена. Недаром полушутя, полувсерьез рассказывают, что Госкино, чтобы не отставать от мирового кинематографа, снимает двухсерийный фильм. Первая серия - фильм ужасов "Молодой коммунист потерял партбилет", вторая - сексуальная лента "Персональное дело потерявшего партбилет". За рубежом я вроде бы беспартийный, на самом деле это, конечно, не так.

Первый вопрос секретаря - про партийный стаж:

– Ты сколько лет в партии?

Между коммунистами можно и на "ты", ничего страшного, но у меня язык не повернулся сказать "ты" моложавому, но совершенно седому человеку.

– Вы, наверное, знаете Ленинский райком партии в Москве. В основном, вузы да институты, квоту нам давали на вступление в партию - одну, две единицы в год. Очередь до меня дошла в семьдесят четвертом. Был зам секретаря по идеологии, пропагандистом.

– Выберем вас членом методического совета по пропаганде, - невозмутимо перешел на "вы" секретарь.
– Договорились. А ты, Николай, подводишь меня. Я когда тебя просил справку по пропаганде дать? К понедельнику, вот у меня на календаре записано. Сегодня что? Вторник. Где справка? Не шутите, товарищ Марченко, у тебя еще характеристика не подписана.

– После обеда, ровно в три положу вам на стол, - тоже на "вы" просительно заверил Николай.

– Придется вместо обеда справку писать да еще печатать, - вздохнул Николай, садясь в машину.
– Чувствуешь, как раскалилась? Это еще в тенечке. Да сними ты пиджак, расплавишься.

Почти все мужское население советской колонии носит сафари - светлая рубашка-пиджак из легкого материала с погончиками. Накладные карманы на груди набиты авторучками, визитными карточками, блокнотами. Рашенз, как называют советских заграницей, можно чем-то сразу отличить. Здесь может быть потому, что шьют эти сафари у одного портного или покупают их всем скопом на одной распродаже.

В торгпредстве атмосфера подемократичнее, чем в посольстве. Не щелкают замки, за прозрачным стеклом не охранник, а дежурная, чья-то жена, подрабатывающая как нештатный сотрудник. Надо бы и мою Ленку пристроить - и ей целый день дома не торчать, и в семейный бюджет какой-никакой вклад будет.

В передней на диванчиках несколько местных бизнесменов в ожидании переговоров лениво просматривают брошюрки и журналы издания АПН, разложенные стопками на низких столиках. Позже для меня станет ежеутренней обязанностью пополнять арсенал нашего идеологического оружия, следить, чтобы постоянно имелась в наличии пропагандистская литература, вдруг кто-то и проникнется.

Справа, за дверями - большой холл, уставленный мягкими креслами и диванами, в углу рояль, на стенах друг против друга портреты Ленина и Горбачева. Владимир Ильич изображен в полный рост кистью местного художника, который невольно придал лицу явные черты азиатского этнического генотипа. Подобные портреты я видел в разных странах, их обычно преподносят в дар советской стороне по случаю юбилейных торжеств, и вряд ли может идти речь о художественных достоинствах полотна, но на каждом из них вождь мирового пролетариата похож на местного уроженца. Михаил Сергеевич нарисован без родимых пятен на высоком лбу и выглядит намного старше своего возраста.

Слева - холл с переговорными, разделенными раздвижными деревянными перегородками и занавесками. Прямо - дверь на второй этаж, где секретариат, кабинеты торгпреда, заместителей торгпреда, начальников отделов, экспертов.

Николай зашел к дежурной за перегородку, проверил, нет ли писем из Москвы, отвел меня в комнату, где стоял стол, которому предстояло стать моим со следующего понедельника.

Поднялись на второй этаж, Николай заглянул в чей-то кабинет. Пусто.

– Здесь должен бы сидеть начальник отдела Поляков Андрей Савич, прокомментировал Николай.
– Не видали давеча вы Андрея Савича? Не видали, нет, ни на завтрак, ни в обед, в понедельник по субботу он не ходит на работу, в воскресенье выходной - вот какой он заводной. Такой стишок мы ему прочли на новогоднем концерте. Не обиделся. Мужик он невредный, должность у него такая, зарплата на триста крошек больше, чем у старшего инженера, а из обязанностей - только справки составлять да нас погонять. Но мы его не трогаем и он нас. Уж ты его не обижай, заходи к нему. Если застанешь, конечно...

Крош, в просторечье советской колонии "крошка" или "грош" - название местной валюты.

Замторгпреда Юрию Викторовичу Пономареву я передал пластиковый пакет с буханкой черного хлеба и банкой селедки.

– Вам привет от Бурнова Юрия Сергеевича.

– Тезка!
– заулыбался Пономарев.
– Как он там? Мы же соседи по садовому участку. Отличный мужик.

У меня было несколько иное мнение о своем начальнике в Москве, но я, естественно, не стал его высказывать вслух.

– Спасибо за посылочку, - пожал мне руку после расспросов Пономарев.
– Заходи, не стесняйся. Всегда буду рад помочь.

– Это хорошо, что ты ему привет привез, - сказал мне Николай в коридоре.
– Пономарев - твой куратор, у него будешь подписывать все бумажки, он - очень нужный тебе человек. А я и не знал, что они с Бурновым кореша. Так, ну, теперь к торгпреду. Лишь бы у деда было хорошее настроение.

Торговый представитель - второе лицо после посла по дипломатическому рангу в стране. Назначают торгпреда решением ЦК и Совмина. В конце двадцатых, когда СССР вышел на международный рынок, постепенно в разных странах стали открываться советские торгпредства. Позже, после войны и смерти Сталина, повеяло свежим ветром перемен, объявили, что нынешнее поколение людей будет жить при коммунизме, и великий Советский Союз протянул щедрую руку братской экономической помощи развивающимся странам. Экономическое сотрудничество, в отличие от общепринятых форм торговли, предусматривало возведение гидро- и теплоэлектростанций, плотин, каналов, машиностроительных и металлургических заводов, различных предприятий в обмен на бананы, рис, чай, кофе, джут и прочее, что само собой произрастало на месте под присмотром природы и крестьян. В Африку, в Азию, В Латинскую Америку хлынул поток советских машин, оборудования и специалистов.

Появились, наравне с торгпредствами, аппараты торговых советников, которые курировали строительство объектов экономического сотрудничества, продукция которых становилась конкурентом наших же экспортных товаров. В некоторых странах стройки были настолько масштабны или укрепление обороны страны под видом технического содействия настолько велико, что торгсоветник становился куда более важной персоной, чем торгпред, что не соответствовало табели о дипломатических рангах. Чем дальше, тем глубже становилась пропасть между Минвнешторгом и ГКЭС - Госкомитетом по внешнеэкономическим связям. Две разноликие, принципиально противоположные системы внутри одного организма росли и раздирали его пополам. Тогда возвели еще одну надстройку - ГВК - Государственную внешнеэкономическую комиссию, которая отнюдь не облегчила, а усугубила тяжелое дыхание внешней экономики советской державы.