Колония
Шрифт:
– Хочет, - подтвердил Гуляев.
– Почему не продашь?
– Чего?
– Тайну.
– Так где же ее взять? Все секреты им давно известны. Нет у меня тайны, хоть зарежь. А то давно бы продал.
Мужики скалятся. Никто, конечно, всерьез не принимает этот разговор, но им, имеющим дело с настоящими бизнесменами, слишком хорошо известно, чего стоят наши изделия, наша коммерция и сколько тумана и секретности вокруг чаще всего пустопорожних дел.
– Кстати, чуть не забыл, - поднял голову Гладков.
– Володя, у тебя не будет тысячи до получки?
Айвазян смотрит на Гладкова.
Заграницей не принято просить или давать в долг. Вдруг что-нибудь стрясется, где потом возьмешь.
Но тысяча - это вроде бы немного.
– Ты у Васи Кузнецова спроси, самый богатый человек в нашем заведении, недавно опять партию чая закупил.
– Вася - большой человек, к нему не подступишься, чай купить, это тебе не ткацкий станок продать. Нас тут с Васей торгпред вызвал, говорит, плохо у нас с планом по машинам и оборудованию, давай, говорит, Вася, потряси своих чайников, пусть раскошелятся. Пошли мы с Васей на переговоры. В отель "Меридиан", знаешь, новый такой билдинг в центре, во французский ресторан. Официанты за спиной стоят, тарелки подогретые, блюда изысканные, фирмачи не знают, как угодить. Вася сидит, как Будда, и молчит, как изваяние. Только за коньяком с десертом вздохнул и, словно одолжение сделал, тихо так молвил, купите станки по переработке джута у господина Гладкова. Фирмачи на меня уставились и один заикнулся было, на хрена, де мол, мне эти совагрегаты. Но Вася бровь недовольно поднял, и фирмач тот язык с десертом проглотил. Вот это я понимаю бизнес... Но у Васи, как у всякого богатого человека, ты же знаешь, наличных никогда не имеется, ни к чему ему эти крошки...
– Придется дать, - развел руками Айвазян.
– А насчет бизнеса не скажи. Мы тоже можем. Была у нас знаменитая история в свое время. Подразвалили мы в очередной раз сельское хозяйство и настолько основательно, что начали хлеб за валюту покупать. С шестьдесят четвертого, как Хрущева сняли. Или раньше, точно не помню. Так вот, каждый год ездила делегация от Минвнешторга на переговоры. Контракты на сотни миллионов. Вот и подписал наш начальник главка эти контракты с небольшой оговоркой по неустойкам, если американцы нарушат сроки поставки. И случилось же так, что неурожай у капиталистов и не сумели они обеспечить поставки вовремя, и у нас свое же зерно покупали по бешеным ценам. Они потом книгу целую выпустили о том, как русские их надули, и о начальнике отдельную главу что он ест, что пьет, как себя ведет.
– Про нас такого не напишут, - вздохнул Петр Гладков.
Зазвонил телефон.
– Тебя, - послушав, передал мне трубку Виталий Вехов.
– Валерий Сергеевич?
– спросил приветливый женский голос.
– Слушаю вас.
– Я из женсовета. А как зовут вашу супругу?
– Елена Сергеевна.
– Оказывается, тезки вы с ней по батюшке. Передайте ей, пожалуйста, что завтра в шесть часов вечера состоится женский чай. И обеспечьте, чтобы Лена обязательно приехала.
– Мне тоже быть?
– Нет, женский чай у нас проходит без мужчин.
– Хорошо.
Женский чай - своеобразное ежемесячное заседание женсовета. Возглавляют женсоветы при посольстве, торгпредстве, аппаратах торгсоветника жены послов, торгпредов, советников или их приближенные. Обсуждают проблемы досуга, дают общественные поручения, фактически же контролируют обстановку в семье, следят за тем, чтобы крепок был моральный дух и семейные узы.
На следующий день Ленка долго советовалась со мной, что надеть, сетовала, что у нее не пропустили ее украшения на таможне, вернулась с чая через два часа какая-то придавленная и чем-то явно озабоченная.
– Ну, что? Расскажи.
– Да, ничего особенного, пили чай, все было очень вкусно... Во-первых, нас представили... Нас,
я имею ввиду новеньких, только что приехавших. Каждая вставала и рассказывала о себе... Рассказала и я...– А чему было посвящено заседание вашего женского клуба?
– Разве тебе не сказали?
– Нет.
– Ну, как это... Встреча с офицером госбезопасности... Он нам про обстановку в стране говорил, про нарушения всякие... Оказывается, город был закрыт в это воскресенье, то есть выезды запрещены в особо опасные районы... Он сказал, что вот и у вас, в торгпредстве, есть нарушители...
– Кто же?
– Он сначала не хотел называть, но тут все закричали, что конкретнее, пусть все знают имена наших героев...
– Ну и что?
– Конкретно он никого не назвал, но сказал, что машину представителя АПН в торгпредстве, то есть нашу машину, видели в воскресенье в форте.
– А разве форт закрыт для посещения?
– Для наших да.
– Там же советские туристы бродили тучами.
– За них отвечает туристическая фирма, а за нас - он.
– А откуда я знал, что город закрыт?
– Где-то распоряжение у дежурной есть. И вообще, прежде чем выезжать в город, надо обязательно дежурной сообщать, куда.
Я вспомнил, вспомнил двоих в сафари, в которых ходит все мужское население советской колонии, они стояли около магазина с кожаными изделиями, я им еще улыбнулся, проходя мимо, признав в них своих, а они посмотрели в мою сторону, но как-то мимо, насквозь, как сквозь пустоту. Что у них было в тот момент за стеклянным равнодушием их глаз? Ну, что, попался, голубчик, новенький видно, надо взглянуть на номер его машины, припарковался-то, небось, на площади, не сообразил, что спрятаться надо, доложим куда надо, изложим в рапорте, пусть ему мозги прочистят, вот и мы отработали свой заграничный хлеб, проявили бдительность, теперь можно и расслабиться...
А мне, а нам расслабляться нельзя,
Такое вот начало, первый день.
Глава восемнадцатая
Разницу между временным командированным, когда выходишь из самолета и тебя уже ждут в аэропорту, отвозят в отель, ведут поужинать в ресторан, а в назначенное время уже ждет тот, с кем надо обязательно встретиться, иначе смысла нет пилить за три тысячи километров, эту великую разницу между временным командированным и тем, кто должен встретить в аэропорту, заказать номер в отеле, свести в ресторан и добиться рандеву у порой насмерть занятого человека, так вот, насколько велика эта разница, я ощутил на собственной шкуре весьма скоро.
Ирочка Карасева, разнося телексы, не миновала и мой стол.
– Вам, - подняла она на меня подведенные глазки.
Хоть и утро, но жарко уже, а у Ирочки фасад наштукатурен, как перед вечерним приемом: и помада, и грим, и румяна, бровки подщипаны, губки подведены, пальчики в маникюре и на руках и на ногах.
Телекс краток: едет Попов, замначальника одного из подразделений, едет на семинар, который будет проводиться по линии общества дружбы в портовом городе Лонгбее на юге страны. Просим встретить, оказать содействие.
Дозвонился в ДСНК - Дом Советской Науки и Культуры. Да, будет такой семинар, есть тот, кто этим занимается, он с ранее прибывшей делегацией поехал по стране и уже, наверное, прибыл в Лонгбей, звоните ему в отель "Хайят Редженси", договаривайтесь, чтобы он встретил вашего коллегу Попова, а здесь занимайтесь им сами, помочь больше ничем не можем.
Посоветовался с Виталием Веховым. Он дал номера телефонов Аэрофлота, чтобы узнать, когда прибывает рейс из Союза, и гостиницы, куда можно устроить на ночь господина Попова, а также рекомендовал мне присоединиться к товарищу-господину Попову, что будет надежнее, кстати и страну посмотришь и командировочные какие-никакие получишь.