Колонна императора

Ию, как и юношу, взрыв не испугал. Да, силы он такой, с какой они никогда не встречались, но знакомые им огневые заряды действуют так же. К тому же взрыв расчистил им путь. Высунув зеркальце, Петрус убедился, что от Покорных остались только обугленные подобия человеческих фигур. Огромный кусок русла закоптился до полной черноты, но открытого огня и дыма незаметно.

– Идем! Быстро, почти бегом, и по воде, чтобы не наследить...

Барн бежал первым, с неподдельной радостью. Ия, вопреки опасениям, тоже двигалась быстро. Почерневшее пятно, покрытое кучами пепла, люди преодолели, задержав дыхание. Дальше русло оказалось чистым, взрыв вымел весь мусор, открыв спутникам гладкую дорогу. Теперь они бежали по откосу, стараясь не оставлять следов. Русло повернуло вправо, к нему присоединился ручей поменьше в каменном же русле. Воды прибавилось, на дне теперь струился сплошной поток в пядь глубиной. Вода здесь мутная, с радужными разводами поверху, вонючая. Медведь держался от нее как можно дальше.

Русло повернуло влево, присоединив к себе еще ручей, едва заметный, откосы стали пологими, низкими, а впереди появилась перечеркивающая горизонт полоса. Забор, ограждающий Трангил. Они приближались к реке. Русло у забора кончалось отверстиями нескольких труб. Вода сливалась в нижнюю, войти в нее можно только согнувшись, а удержаться на ногах в быстром потоке, несущимся по наклонной трубе в расположенную внизу лужу, почти невозможно. Петрус смог бы, упираясь расставленными руками в противоположные стороны трубы, но Ия и Барн... Вряд ли.

Прочие трубы для медведя узковаты, зато они сухие, подойдут людям, и по ним можно спустить мешки с припасами, не рискуя их намочить. Они надеялись передохнуть возле труб, прежде чем продолжить путь к реке, надежды не сбылись. Барн опять услыхал тяжелые шаги гиганта. Петрус даже поднялся по откосу, чтобы оглядеться наверху. Ничего интересного: трава, кусты, редкие чахлые деревца, кучи мусора, штабеля то ли бревен, то ли каменных столбов... Только вдали возвышаются крыши огромных зданий без окон, подобных тем, что они миновали по пути сюда. Никакого движения ни на земле, ни в небе.

Однако, раз медведь что-то слышит, пренебрегать угрозой нельзя. Первым полез юноша, выбрав сухую трубу. Внизу под ней и воды не было. Проскользнул, вытянувшись в струнку, вывалился наружу, погасив падение ногами, огляделся. Впереди - река, в которую вливался ручей, влево и вправо - полоска земли, на которой в два ряда росли деревья, а между ними натоптанная колея дороги. Противоположный берег реки лесистый, оба берега у воды заросли высокой травой. Приглядевшись, Петрус понял, отчего. Не столь давно уровень реки упал, бывшее дно весьма способствовало буйству обосновавшихся на нем трав.

По трубе скользнули ему в руки сначала мешки, а затем Ия. Поймав девушку, Петрус удивился, как легко сие у него получилось , и немного задержался, прежде чем поставить ее на ноги. Встав, Ия неожиданно поцеловала его в щеку. Озадаченный юноша не нашел, что сказать, и дал команду Барну спускаться. Медведь скатился по большой трубе, вместе с потоком грязной воды. Плюхнулся в лужу, обрызгав людей, и немедленно полез в реку, прополоскать шерсть чистой водой. Оказавшись снаружи стены, Барн забыл свои страхи, да и люди повеселели. Пищи у них не оставалось, однако под деревьями обнаружился неплохой ягодник, и они немного перекусили.

За оградой Трангила, хорошо различимой сквозь немногочисленную растительность, громыхнуло, поднялся столб пыли. Барн мигом потерял аппетит, да и Петрус решил, что лучше продолжить путь. Далеко они не ушли. Вскоре обнаружилась ровная площадка без растительности, на которой кучами и штабелями располагались всякие изделия и заготовки: железные, искусственного камня, деревянные и иных, неведомых материалов. Как раз то, что надо для изготовления плота.

Юноша с Барном стащили в реку три бревна в четыре шага длиной, десяток досок, железные скобы для крепления. Медведь прекрасно ходил на задних лапах, да и силы ему не занимать. Прихватили несколько пластин очень легкого и ломкого материала. Петрус проверил - он в воде не намокал. Плот соорудили быстро, легкие пластины пристроили между бревнами, скрепили все сверху досками в два ряда. Потом отошли под деревья, ждать ночи. Голос Пастырей предупреждал - плыть по реке днем нельзя, орниморты, те на воде нападать побоятся, а вот длиннохвостые орлы сочтут людей законной добычей.

– Ты как себя чувствуешь?
– Петрусу казалось, что девушка сегодня слишком молчалива.

– Я не больна, могу идти.

– Ты сейчас грустная какая-то, вот я и спросил...

– Ты заметил, как обмелела река? Шесть лет назад в нашем поселке протекала вот такая река, как та, у которой мы сейчас сидим. В ней купались дети и взрослые, по ней плавали на лодках. Рядом на лугу мы пасли коров, коз, лошадей и прочую живность. Сейчас вместо реки - ручей в пять шагов шириной, вода грязная, в ней даже руки мыть не станешь. Луг изменился, травы на нем больше нет, остались колючие кусты, их даже козы не трогают. Высох и лес рядом, скот кормить нечем стало, вот почему люди ушли. Поселение брошено, остались немногие старики, решившие умереть в родных местах и сколько-то их родни, чтобы присмотреть за ними и похоронить, как полагается. Я гляжу на вот эту реку, и думаю, как скоро она станет ручьем? Там, куда переселится мой народ, пока есть зимы, реки не обмелели, и Пастыри обещают, что засухи нам не грозят. Но ведь и они могут ошибаться...

– У нас никаких засух..., - пожал плечами Петрус.

– У вас рядом высокие холмы, они притягивают небесную воду. Но все равно, скоро леса поредеют и у вас. Лес, он держится долго, и сдается как-то сразу, неожиданно.

Петрус насчет неожиданности сомневался, наверняка для знатоков леса не составляли тайны предвестники изменений. Но в сущности, Ия говорила дело. Скорее, она просто повторяла то, что слышала от более сведущих людей. Может, прямо от Пастырей. Кто, как не они, могли за годы вперед предугадать, что случившаяся южнее засуха заставит переселяться на земли народа Петруса других, более приспособленных к жизни без леса, людей. Пастыри предотвращали ненужную войну, спасая тем самым оба народа от гибели.

Чуть стемнело, они вытолкали плот на глубину. Мимо потянулись зеленые берега, сквозь растительность проглядывали стены, оказавшиеся на суше заросшие причалы, потом плот миновал огромный ржавый железный корабль, из тех, которые раньше плавали по реке. Ия о таких рассказывала, она сама такой видала. Корабль застрял на мелководье, наклонился набок. Три ряда пустых окон таращились в небо.

– Он ведь весь железный, правильно?

– Но внутри почти пустой, иначе пошел бы на дно, - сразу поняла его вопрос девушка.

– Ага, понял. Ты не удивилась, когда первый раз железный корабль увидела?

– Да я раньше про них читала. Смотри, впереди мост, держи плот посередине!

Мост миновали уже в темноте, высокий и широченный. За мостом Трангил кончался, и девушка сказала, что можно сбавить настороженность. Ни жужжалок, ни патрулей грамсов здесь нет. Река разлилась, помнящий слова Голоса Пастырей Петрус прижал плот к правому берегу, толкаясь шестом в почти недвижной воде. Над головой мелькали летучие мыши, Барн растянулся на досках и вознамерился поспать.

Вспотев, юноша дотолкал плот до правого притока, где его подхватило течение. Усевшись рядом с девушкой, он вдохнул речной запах. Приток добавил воды чистой, и холодной. Правый берег приподнялся обрывом, течение несло плот по стремнине. С левого берега забрехала собака, к ней присоединились другие, ноздри уловили запах дыма.

– Здесь тоже люди живут?

– Люди много где живут, - ответила Ия.
– Кто здешние, не знаю. Недавно поселились. Ты купаться будешь? Хочется смыть грязь и пот.