КОМ 4

— А я, вишь, братец, семью привёз. Так хочу тебя зазвать — пошли к нам? Нас как семейных вон туда пересадили, поближе к преподавателям. Там стол большой, места хватит.

— Да неудобно как-то, Илья.

— Неудобно штаны, знаешь, через голову надевать! Иван теперь тоже с супругой, так что ж ты — один останешься опять? Пошли без разговоров! С матушкой моей ты уж знаком, с Хагеном тоже, а сейчас и с супругой познакомлю, и с Мартой. Это с Польского фронта девчонка, с немецкого хутора. Навроде младшей сестры мне.

Денис, возможно, и подивился этаким вывертам семейных взаимоотношений, но ничего более не спросил.

Я его представил своим, чинно раскланялись.

— А то, я смотрю: собрался один за столом скучать.

— И правильно, что пригласил, — одобрила Серафима. — А ваши родители, Денис, где сейчас живут?..

И так они с Мартой Панкратова живо разговорили: и про семью выспросили, и про житьё-бытьё в их деревне да на Урале, и что, на самом деле, Денис собирается, как чуть обживётся, родителей на постоянное житьё к себе перевезти.

— Они ж мне, представьте себе, не верили, что на Урале житьё сытое, — рассказывал Денис. — Думали, зимы дольше, значит, и не вызревает ничего.

— Помню, братец, ты меня здорово гречкой с мясом изумил в прошлом году. Вот уж точно, сытый голодного не разумеет. Сибиряка деревенского мясом не удивишь.

— Да что там мясо! — Денис совсем освоился за нашим столом и разговаривал уже свободно, улыбался даже. — Матушка не верила мне, что крестьяне в сибирских деревнях летом в обуви ходят. И не лапти какие-то, а ботинки да сапоги. Фотокарточки ей показывал — так нет, говорит, нарочно одели, чтоб достаток изобразить. У нас это считается роскошью и излишеством. До снега ботинок не носят, берегут.

— Ну, ничего, — рассудила Серафима, — вот вы перевезёте их, так, глядя на других, быстро и обвыкнутся. Слыхали такое выражение: «к хорошему человек привыкает быстро»?

— Не слыхал, но запомню.

— Ты, Денис, во всякое время, безо всяких стеснений сюда садись, — убеждал его я. — Мы очень рады будем.

— Ну… что ж, если приглашаете — душевное вам спасибо.

С обеда все побежали в разные стороны: няня с Аркашкой — гулять, Серафима — с девчонками в магии упражняться, Хаген — «Саранчу» в очередной раз полировать, Марта — штрудель к вечернему домашнему чаю печь, а я — снова учиться. А вечером к Семёнычу заскочил.

У коменданта гонял чаинезнакомый мне седоусый дядька.

— О! А вот и сам Илья Алексеич! — возгласил Семёныч, едва меня завидев. — А это вот старший дворник, Фрол Демьяныч.

Представляемый встал и слегка поклонился, улыбаясь в усы:

— Можно просто Демьяныч, так привычнее.

— Ну, будем знакомы, хорунжий Коршунов, — я, не чинясь, протянул ветерану руку, которую тот с уважением и с некоторым даже удивлением пожал. Я вдаваться в объяснения не стал, но про себя подумал, что я не генерал и не прынц какой-нибудь, чтоб нос от простых служак воротить.

Сели.

— Семёныч мне тут вопрос-то изложил, — начал дворник. — Только я не совсем понял, как вы ту машинку использовать собираетесь?

— Да очень просто! Будем по малому полигону по дорожке кататься. По прямой да по кругу. Да и ускоряющие заклинания проверять, как работают: прибавляется скорость аль нет?

— Без груза?

— Вообще без всего, два человека в кабине.

— Ну, это можно устроить. Через часик подходите на хозяйственный двор, к конюшням. Там навес, тележки как раз пригонят. Я вам одну во временное пользование выдам. Только, уж извините, под расписку.

— Ну, это понятно!

Странно было б, если б служивый человек вдруг дорогое оборудование направо-налево за просто так раздавать стал.

На ужин я летел воодушевлённый: будет на чём с Серафимой сегодня скорости отрабатывать!

* * *

Дорогие читатели! Авторы скромно напоминают, что ваши лайки к книге добавляют нам вдохновения)))

08. КАЖДЫЙ ХОЧЕТ СВОЕГО

ВЕЧЕРНЯЯ ШКОЛА

На входе в столовую меня поймал Иван:

— Илья! Наконец-то тебя догнал, неуловимый ты наш.

— Ага, Фигаро тут — Фигаро там. Чего случилось?

— Да, слава Богу, ничего. Предложить покататься хотел, пока погода хорошая. Посидеть, может, где-нибудь. К вопросу о Фигаро — в театр можно было бы…

— Извини, брат, но этим вечером я уже катаюсь. Тренировка с Серафимой.

— А нельзя её на завтра перенести?

— Можно. Тогда сегодня у меня завтрашняя тренировка с Серафимой.

Иван с досадой крякнул:

— Экий ты, однако, упёртый! Загоняешь молодую жену.

— Хорошо, давай так: ты ей сам предложишь, и если Сима выберет театр — поедем в театр.

Иван слегка прищурился:

— Чую подвох.

— Что ты, всё совершенно прозрачно! Так и быть, отдамся на волю женского произвола.

— Ну, пошли.

И всё-таки по лицу Ивана было видно, что он преисполнен подозрительности:

— По-любому, какую-то подлянку приготовил…

Но я только молча усмехался, предоставив ему сочинять теории заговора против театров сколько ему влезет.

Мои уже ждали меня за ужином.

— Вечер добрый благородному семейству! — шутливо поздоровался Иван. — Не-не! Сиди, не вздумай! — это Хагену. — Симочка, у нас тут с твоим супругом вышел занимательный разговор… — и тут до Ивана, видать, дошло, что Серафима сидит за столом в тренировочном костюме, вроде тех, которые обычно техники носят. Он аж замешкался.

— И что за разговор? — подбодрила его Серафима.

— Э-э-э… а не хотели ли вы сегодня прокатиться по городу, в театр зайти?

Жена посмотрела на меня вопросительно:

— Илюш, ты договорился?

— Да, но если ты хочешь в театр…

— Ой, нет-нет! Ванечка, я бы, конечно, с удовольствием, но сегодня у нас вечер занят. Может, в воскресенье?

Сокол вздохнул:

— Эх вы… До воскресенья ещё дожить надо.

Так что после ужина мы с Серафимой направились на хозяйственный двор, получили тележку и целый час по пустому полигону круги на ней нарезали. После нескольких разборов Сима начала более-менее прилично регулировать манопоток, однако до удовлетворительного результата нужно было ещё заниматься и заниматься.