Корела

— За крепости мне нужны гарантии и кондиции, твердые, даже железобето… стальные, я хотел сказать. Чтобы мы впредь жили по-соседски мирно, и не опасались друг друга. Да и какой смысл нам воевать друг с другом, если союз принесет пользу обоим, слишком сильны наши соседи. Ведь ты за морем не отсидишься, раз половину Эстляндии отхватил. Дай мне гарантии, что подписанные между нами кондиции строго соблюдать будешь, и ты сам, и твой наследник Густав-Адольф, и забирай замки обратно. Но не просто так, а за дотации, но не безвозмездные, а взаймы — мне железа много нужно, готов даже заплатить. В пределах разумного, и желательно в рассрочку.

Владимир плел слова что кружева, и уже сам в них запутался, а старик на него смотрел прищурившись. Казалось, что король прекрасно понимает то потаенное, что он старательно прятал. И тут Карл неожиданно произнес:

— А почему ты в Нарве со мной не согласился встретиться, меня в свою крепость пригласил?

— Чтобы тебя в соблазн не вводить, — рубанул Владимир, и усмехнулся, глядя прямо в глаза Карла. — Объявишь там самозванцем, в клетку посадишь или палачам отдашь. А зачем мне такие проблемы? Потом принудишь под пытками отдать все, а отнюдь не часть.

— Не скрою, такие мысли в голову приходили. Только по размышлению здравому рассудил, что проблем будет намного больше, чем пользы. Не все, что кажется легким решением, таковым и бывает, Вольдемар. Но раз о том ты думал, то правитель с тебя добрый будет — обмануть будет трудно. Гарантии — слово то какое подобрал интересное Условия тебе нужны, или кондиции, чтобы ни я, ни мой сын нарушить не могли. А зачем они тебе?

— В Москве принц Владислав на престол может влезть — оно мне надо? Да и тебе не по вкусу такое придется. Но пусть не он — возьмут и царя года через два-три изберут, а там, на Новгород полки двинут, две южные «пятины» наполовину боярами забраны и так, да тот же Торжок. Да и племянник твой Сигизмунд на псковские земли уже позарился, на Великие Луки в любой момент литвины пойти могут в силе тяжкой. Если ты в спину ударишь, когда я с ними сцеплюсь, то весь Карельский перешеек с уездом возьмешь, и всю мою Ингрию оттяпаешь в одночасье. Вот только боком со временем это выйдет Шведскому королевству — ни ты, ни сын, а вот правнук и Выборг, и Нарву с Ревелем потеряет точно. Ибо захватив или вернув Новгород обратно, тут суть не меняется, царь постарается твердо стать на Балтике.

— Это хорошо, что ты в будущее заглядываешь, то для правителя достойно. И прав — теперь нет нужды с тобой воевать, лучше договориться и в дружбе пребывать. А потому будь по-твоему — старшую свою дочь Катарину в жены тебе отдам. Партию подходящую ей не сыскал до сей поры — ибо нет правителей-протестантов достойных. Ты как раз из таких будешь, Вольдемар, сын Магнуса, и то, что ты имеешь право на корону Ливонии очень даже хорошо, — старик чуть улыбнулся, глядя на ошеломленного предложением Владимира. И тут его усы воинственно встопорщились:

— Мы всех наших врагов сомнем в одночасье. За Катариной дам хорошее приданое — Выбор с Олафборгом, и всю провинцию Саво — там все время мятеж против короны учинить хотят. Да и ее часть в твой Корельский уезд входит — болота и озера, только расходов требует гарнизон там держать. А вот Хяма отдашь — тамошние земли верноподданными шведами заселить надобно давно, а тут случай подвернулся. Что смотришь — не ожидал?!

Владимир даже кивнуть не мог, настолько был изумлен предложением. И было видно, что король не шутит, это не экспромт, а выверенное и обдуманное предложение. А Карл, несмотря на некоторую грузность и преклонный по нынешним временам возраст легко поднялся с кресла, подошел к окну и зачем-то посмотрел на внутренний двор цитадели — маковки церкви были напротив терема. Затем вернулся и снова уселся, и заговорил:

— Ливонскую корону на меня отпишешь, после свадьбы, как с женою православие примите. Катарина пойдет, это младшая Мария-Елизавета отказалась — схизматиками новгородцев считает. В Ливонии не может быть правителя не лютеранской веры — я им сам стану. И Эзель мне передашь…

— Так он датский…

— Это пока датский — он твой по праву наследства, но эзельский епископ не может быть православным, ты не твой отец, что таковым был, — король усмехнулся. И наклонившись, заговорил:

— Король Христиан тебя своим родичем не считает, хотя ваши отцы родные братья. А потому послов в Новгород не отправил, хотя мать твоя ему послание давно отправила. Ты для него бастард Стефановский, но не для меня. А потому Эзель мы заставим его тебе вернуть, и Кальмар мне со всей Сконией. Железо дам, и много, мастеров добрых. Ведомо мне, что пушки решил ты отливать и ружья необычные — не только тебе, но и мне это очень надобно. Так что, сын мой, вместе нам быть сподручнее будет, а все дела полюбовно решим. В Новгород меня пригласишь ныне — побывать там хочу, раз сюда приехал. Там и поговорим по-родственному…

За крепостными стенами Ивангорода сохранились только церкви, И только небо над древней цитаделью, которой больше пятисот лет…

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ «БЕЗ САНКЦИИ СООТВЕТСТВУЮЩИХ ОРГАНОВ». Глава 52

— Тестю в хватке не откажешь, зато я теперь вполне легитимный правитель, признанный уже пятью монархами. Правда, титулы мои повисли в воздухе — но неопределенность даже лучше. Зато теперь появится возможность основать собственную династию, и Катя уже довольная ходит.

Владимир как-то никогда не стремился к тихому семейному бытию в той жизни, но тут ее получил довеском к правлению. Король Карл от первого брака имел взрослую дочь, единственную из выживших детей. Женился второй раз — очень был нужен наследник престола — теперь кронпринцу Густаву Адольфу шестнадцать лет, Карлу Филиппу девять, а их сестре Марии Елизавете четырнадцать годков исполнилось. Взглянув и поговорив с оной девицей, Стефанович мысленно поблагодарил судьбу — вот с ней ему бы не хотелось связывать себя семейными узами. Даже стойкое ощущение возникло, что девчонка явно не в себе — со странностями, если сказать помягче. А вот наследник «дышал» войной — как он помнил, должен был стать одним из величайших полководцев Швеции, превратил ее в неформальную империю, которую потом растащили на куски соседи. Через сотню лет это сделают в Северной войне, а спустя еще век, Швеция потеряет Финляндию и остатки земель на южном побережье Балтийского моря, на чем «великодержавие» этих скандинавов и закончится. Но сейчас страна только идет к пику своего могущества, получив полную независимость от Дании, которая еще сохраняет за собой южную провинцию — Сконию.

Швеция сейчас на подъеме, и в основе ее благосостояния железные и медные рудники, самые богатейшие в Европе. А без железа подъем промышленности и сельского хозяйства невозможен — нужны орудия труда, без них сделать ничего путного нельзя. И голода, хронического для этих мест, не избежать — когда этой весной Владимир увидел, как и чем пашут землю, волосы стали дыбом. Деревянные сохи, редко с железным лемехом, плуги в крестьянских хозяйствах отсутствуют, как и привычные с детства косы-литовки. Да нормальных лопат нет, мотыг, грабель, вилы и те деревянные. И все потому, что железа крайняя нехватка, хотя новгородская земля в этом отношении лучше любых русских территорий. Ведь даже сейчас в Карелии широко руду разрабатывают, больше двухсот домниц, и каждая в год по сотне пудов железа выдает. Вот только если все эти многие тысячи пудов пересчитать в тонны, то в год мощности металлургии крайне немощные — меньше трехсот тонн, примерно по семьсот грамм на каждого жителя, если подсчет на «души» проделать. И на «производстве», если это можно считать производством, кузнецов и шести сотен не наберется на огромную территорию. Заводов и мануфактур нет — все на ремесленниках держится, а тех немного. Города обезлюдели, ни товара, ни денег.

Железо — вот самое главное, и только теперь стало понятно, почему реформы царя Петра получили развитие — благодаря уральскому железу Демидовых. Вот почему русское царство в это время стало серьезно уступать своим соседям — нехватка сырья порождает низкий уровень технологий, и, соответственно, развития страны в целом.

— Без шведов никак, кранты бы нам настали, а так шансы появились, и серьзные. И все благодаря удачной женитьбе — политика, твою мать, — Владимир беззлобно выругался, нет, супругой он был доволен. Хотя все новгородские бабенки его поначалу жалели — Катарина, ставшая Екатериной Иоанновной, по их мнению, была «перестарком», ведь кронпринцессе исполнилось двадцать шесть лет. В его времени в таком возрасте о детях еще не задумываются, гуляют напропалую, а здесь уже должны быть с выводком детишек. Да и не красива, честно говоря, зато умна и трудолюбива, хорошо образована по нынешним меркам, и отнюдь не желает пустопорожним забавам предаваться. Вон как сбором урожая руководит, всех шпыняет без всякой жалости, от рассвета до заката трудятся, новшества в агрокультуру внедряя.

Пока только на Городище, или Государевом Дворе, как это именуют — загородной усадьбе, где по традиции жили приглашенные в Новгород князья. Тут и Иван III останавливался, забирая «господина великого» под свою тяжелую руку, и сорок лет тому назад Иван IV, будь он трижды неладен, когда с опричным войском погром учинил. И вот сейчас здесь основана первая если не в мире, то уж точно в России, сельскохозяйственная школа. По весне землю распахали плугами, а он урвал на столь удобном месте пару сотен гектар в свое личное владение, обустроили огороды. До теплиц дело пока не дошло, стекло варить надо в больших количествах, а это дело долгое. Но будут оные, будут обязательно, и подогревом печным. С Корелы привезли небольшой мешок картошки, то был почти весь выращенный там прошлой осенью урожай — оставили в крепости немного на посадку, и одного «огородника». Здесь посадили чуть больше сотки, выбрав лучшее место — все лето поливали, «подкармливали», окучивали — урожай хорошим выйдет. На семена пойдет, и кадры уже есть, что с картошкой дальше возиться будут.