Кормить досыта

***

Он проснулся ночью или ему это только приснилось, но Герт решил, что все-таки не спит. Глаз тем не менее не открывал. Лежал в той же позе, в какой, по-видимому, и заснул накануне. Лежал на спине, дышал ровно, словно бы, все еще спал. "Слушал" окружающий его мир и твердо знал, что на дворе ночь. Там темно, а вот в гостиничной каморке – нет. Свеча еще не догорела, а погасить ее, он, засыпая, попросту забыл.

Пламя свечи колеблется на сквозняке. Свет мерцает и меняет цвет от белого до оранжевого, и тени бегут по стене…

Вот кавалер, а вот и дама. Он высок и широкоплеч, она тонка и изящна, и невероятно привлекательна.

"Соблазнительна… Желанна… Я сплю?"

Но, скорее всего, он не спал и не бодрствовал, находясь в узком зазоре между сном и явью, где все возможно, но где ты все-таки не лишен некоторой свободы воли.

А тени между тем вели на стене какой-то сложного рисунка танец. То ли к схватке готовились, кружа вокруг места, где им предстояло сойтись в поединке, то ли, и впрямь, танцевали.

"Или они просто не знают, что им друг с другом делать..."

И только он так подумал, как вдруг увидел их обоих во плоти. Мужчина… Таким Герт был лет пятьдесят назад. Действительно высок и широкоплеч, красив, во всяком случае, так считали многие женщины. Уже не мальчик, но в то же время все еще не старик. Зрелый мужчина. Опытный, сильный, решительный, и это он составлял пару юной красавице. То ли любовную пару, то ли, напротив, дуэльную. Боги ведают, что такое случилось между ними двоими и отчего они никак не решат, кто они друг другу: он ей, она ему. А ведь такая, как она – носи она не платье, а штаны, - могла быть стать серьезным противником. Высокая, изящная и утонченно грациозная в каждом своем движении, в танце ли, в поединке ли на мечах. Была бы парнем – все девки ее. Черные волосы, синие глаза, изысканные черты лица… Но она была невероятно притягательна и как женщина, желанна, соблазнительна, но при этом… Что-то с ней все-таки было не так, а что именно, Герт никак не мог ухватить, жадно всматриваясь в это знакомое и в тоже время совершенно незнакомое лицо. Узкое… или, следует сказать, овальное? Утонченный, истинно аристократический рисунок черт, изящный очерк тонких губ, прямой нос, высокие скулы, большой рот и большие глаза… Чего больше в этом лице - соблазнительной женственности, так часто свойственной расцветающей юности, или мужественности, проступающей в рисунке плотно сжатых губ и в решительном выражении кобальтово-синих глаз? Герт не знал. Он просто не мог оторвать от нее глаз.

А в следующее мгновение он проснулся по-настоящему. Открыл глаза и увидел Зандера. Юноша склонился над ним, словно рассматривал лицо спящего. Черные волнистые волосы свесились вниз, едва не касаясь лица Герта. Рот приоткрыт, дыхание хриплое и прерывистое, глаза распахнуты и блестят…

"Я… я брежу?"

Но, похоже, это был тот случай, когда слова излишни, и логика ни к чему.

Герт поднял руку. Осторожно, точно боялся, что образ истает и исчезнет, коснулся кончиками пальцев скулы Зандера. Прикосновение. Герт ощутил под пальцами гладкую прохладную кожу, вспыхнувшую жарким пламенем, едва его пальцы медленно и мягко спустились по щеке к подбородку.

"Он…"

Рука скользнула по шее, и ладонь легла на затылок юноши. Зандер не двигался, только ускорилось прерывистое дыхание, да синь глаз заволокло вдруг туманом безумия. И тогда, Герт притянул эти приоткрытые губы к своим, всего лишь мягко нажав на затылок Зандера, и поцеловал, чувствуя, как останавливается время, и вскипает в жилах кровь…

Что могло случиться после этого? Что могло между ними произойти? Вопросы, оставшиеся без ответов, потому что, едва их губы встретились, и пламя страсти зажгло истосковавшуюся по любви душу Герта, как где-то рядом ударили в набат.

Тревога отшвырнула их друг от друга, заставив мигом протрезветь и посмотреть правде в глаза.

– Беги к Маргерит! – выдохнул Герт, все еще ощущая на губах вкус поцелуя. – Давай, Зандер! Вперед!

Он упал на пол и стал лихорадочно натягивать сапоги.

– Меч и плащ! – напомнил он, все еще чувствуя на лице горячее дыхание Зандера.

Вбил ноги в сапоги. Вскочил, оттаптываясь и не смея посмотреть на паренька, торопливо одевавшего сапоги по ту сторону кровати.

– Скорее, Зандер! – поторопил Герт.
– И пусть боги берегут вас, друг!

Он выскочил из комнаты и понесся по коридору, по крутой лестнице, через общий зал во двор, где уже собирались вооруженные кто чем, страшно ругавшиеся мужчины.

– Что случилось? – спросил Герт, прислушиваясь к тревожному гулу набата. – Кто-нибудь знает, что случилось?

Но никто не знал. Некоторые, впрочем, предполагали, что это война, но другие возражали, что, если бы к стенам города подошла армия Шеана – а больше, вроде бы, и некому, - в набат бы ударили с утра.

– Чего людей зря будить?
– пожал плечами бородатый мужик с топором, и Герт был склонен согласиться с его доводами. Армия после долгого марша, - а коротким он быть никак не мог, - не пойдет на ночной штурм. А значит, и торопиться защитникам города некуда.

Еще грешили на пожар. Могло случиться и так. Пожары в городах вспыхивали часто и являлись известным бедствием.

– А может, это сами городские заваруху затеяли? – бросил кто-то с тяжелым кхорским акцентом.

Что ж, могло оказаться правдой и это. Мятеж знати или гражданская междоусобица, почему бы и нет?

Неведенье скверная штука. Неопределенность ничем не лучше. Люди топтались во дворе, ругались и множили догадки, подогревая общую нервозность. Потом начали выпивать, еще позже стали петь. Для храбрости, вероятно. Однако на Герта эти песни навевали тоску. Он стоял вместе со всеми в свете громко трещавших факелов, изредка прикладывался к фляге с вином и думал о том, что только-что буквально полчаса или час назад произошло между ним и Зандером.

Герт вырос в Реште и провел свою юность в Кхоре, поэтому он хорошо знал, в чем заключается, порой, "крепкая мужская дружба". В Реште, когда он служил пажом в замке Ланцан, мальчишки часто "играли в любовь", но там и тогда это было скорее правилом, чем исключением. Точно так же относились в те времена и в Кхоре к отношениям между некоторыми рыцарями и их оруженосцами. "Покровительство" легко вписывалось в поведенческие нормы королевства, и ни у кого не вызывало ни осуждения, ни неприязни. Совсем по-другому относились к увлечениям подобного рода в империи Вернов, в Ливо или в Чеане. Не то, чтобы там все поголовно любили и имели только особ противоположного пола, но в глазах общества запретные удовольствия и серьезные отношения никогда не смешивались. В конце концов, не назовете же вы любовью "борьбу в партере" с симпатичной горничной!

Тем не менее, за свою долгую жизнь Герт повстречал, как минимум, несколько примеров по-настоящему высоких отношений, возникавших как раз между двумя кавалерами, и у него не было причин сомневаться в искренности этих людей. Другое дело, он сам. Себя он с этой точки зрения никогда не рассматривал, и о такой возможности никогда даже не думал. А в паре случаев, приключившихся с ним в детстве и ранней юности, нашел в себе достаточно мужества, чтобы сказать «нет» весьма серьезным людям, предлагавшим ему свое покровительство. Однако, что тогда, помилуйте боги, произошло с ним сейчас? Он что, и в самом деле, влюбился сразу в обоих супругов де Бройх? В золотоволосую Маргерит и черноволосого Зандера? Увы, но, если смотреть правде в глаза, именно это с ним, похоже, и произошло, потому что сегодня ночью он едва не переспал с мужчиной, что было по сути совершенно невероятно.

Теперь по прошествии некоторого времени, Герт уже не вполне ясно представлял себе, что и как могло произойти между ними, если бы не набатный колокол. Во всяком случае, сейчас возможная близость с Зандером представлялась ему сущим безумием. Но, с другой стороны, Герт должен был признать, что в тот момент, когда их губы встретились, ни о чем подобном он даже не подумал. Совершенно очевидно, что тогда он готов был идти до конца.

"Ад и преисподняя!" – выругался он мысленно, в очередной раз переживая момент поцелуя.