Кормить досыта

– Не знаю, как тебе это удалось, Карл, но в тебя влюблены оба. Я слышал, что так бывает, но встречаю впервые.

– Я не уверен, что ты прав, - возразил Герт, он просто обязан был возразить, но в ушах звучало другое:

"Что у вас с девочкой, кавалер? А с мальчиком?"

– Ну, вот, собственно, и все мои новости, - сказал он, выбивая трубку. – Твоя очередь, Шенк!

Рассказ Шенка, как и предполагалось, оказался короток и лаконичен. "Встретил женщину". "Извини, но имени назвать не могу. Дама замужняя, хоть и молода". И далее все, как водится. Красавица. Умница. Богатая и знатная. И у них с ней не только постель, но и чувства. Но в постели она дивно, как хороша. А сейчас, наверное, уже в Реште, "там и встретимся".

"Может быть, и не врет! В конце концов, у меня с Бебиа тоже непонятно что".

– Есть еще кое-что, - добавил Шенк, разливая вино. – Она мне все сплетни придворные рассказала…

– Поделишься?

– Уже начал! – усмехнулся Шенк.

– Ну, за начало! – поднял он свою кружку.

– За начало!
– поддержал его Герт. – Так что за сплетни?

– На праздник Равноденствия в Решт приедет княгиня Чеана Чара, представляешь?

– Да, - кивнул Герт, - Гектор говорил мне, что это возможно. Они же с Рёриком Рештским, пусть и дальние, но родичи. Через клан Ланцанов.

– Серьезно? – вполне искренне удивился Шенк.

– Шенк, ты слышал ее полное имя?

– Да, нет, кажется…

– Норна Гарраган, ноблес де Ар де Кабриз дю Ланцан правящая княгиня Чеана Чара.

– Дю Ланцан, - повторил за Гертом Шенк. – Тогда, отчего же такие напряженные отношения с Рёриком? Я так понял, она впервые приезжает, и как раз для того, чтобы помириться или что-то вроде того.

– Не знаю, Шенк! Гектор, правда, сказал, что там темная история. Про Чару никто не знал до последнего момента. Не было ее нигде, не было, - никто о ней даже не слышал, - и вдруг раз и сразу наследная принцесса. Она впервые на публике-то появилась только полтора года назад во время коронации императора Евгения I Гарраха. Гектор ее там видел. Говорит, писаная красавица, но притом та еще сука! Ходит в мужском костюме, носит меч. Сам понимаешь…

– Да, это ты меня удивил! – признал Шенк. – Мне мая дама таких подробностей не рассказывала.

– Но! – поднял он палец. – Она сказала, ходят упорные слухи, что откуда-то с севера к ней, то есть, к Чаре едет инкогнито какой-то близкий родственник. Но кто и что, никому неизвестно.

– Да, - кивнул Герт, - я тоже слышал. Якобы кто-то из Ланцанов. Но если так, он и Рёрику Рештскому не чужой. Так что посмотрим!

– И еще один слух, - сказал после довольно длинной паузы Шенк, - но совсем дикий, хотя чего на свете не случается…

– Что за слух? – Первая бутылка опустела, и Герт открывал вторую, оттого и на Шенка не смотрел. Просто слушал.

– Да вот, говорят, объявился кто-то по имени Карл де Бурнонвиль д'Грейяр.

– И где он объявился? – Герт справился с пробкой и поднял бутылку над кружками.

– В Кхоре.

– Серьезно? – Герт разлил вино и посмотрел на собеседника. Всполохи огня играли на лице Шенка, глаза казались темными, но, словно бы, поблескивали, отражая свет костра.

– Говорят…

– Ну, тогда Шенк, я тебе тоже один интересный слух расскажу. Говорят, у Дирка Шагорского и Исабель ван дер Вейнгард лет двадцать назад были отношения. Дама Исабель умерла родами, но сын их выжил, и, вроде бы, его видели на севере. Такие дела!

– Ты вчера встречался с королем…

– Встречался.

– Грегор не тот человек, чтобы встречаться с неизвестным ему дворянином, если только…

– Договаривай, не стесняйся! – пригласил Герт.

– Если только он не кхорский разведчик в северных краях или, даже не знаю, кто.

– Шенк, мы это уже обсуждали, - улыбнулся Герт, - и я тебе сказал, что у меня сложная биография и непростые обстоятельства, которые я не хотел бы пока озвучивать. Ван Холвен, отчего нет? Вот даже цепь и перстень ван Холвена. Ты не сомневайся, есть люди, которые в этом разбираются. Они тебе сразу скажут, цепь и перстень Калта ван Холвена.

– Значит, все-таки не Ланцан?

"У них есть свой нюхач или Микулетту разговорили?"

– Шенк, - сказал он вслух, - мои предки из Чеана, так что я вполне могу быть и Ланцаном, вопрос – которым из них?

– Да, вопрос! – улыбнулся Шенк, и больше они к этой теме в ту ночь не возвращались.

Под жареных кроликов и белый хлеб допили вторую бутылку, а там и третья ушла за анекдотами и пустым разговором…

***

Что-то теплое и пушистое коснулось его лица. Кольнули грудь коготки, и Герт проснулся. Он лежал около догорающего костра, а на груди у него седела довольно крупная лисица. Смотрела на него "через плечо" и слегка поглаживала по лицу пушистым хвостом. Было в ней что-то странное, что не сразу – со сна - уловил Герт. Она была куда чище и красивее любой настоящей лисы. Этот зверь не пах мертвечиной, хотя и нес на себе запахи леса и свежей крови. А в следующее мгновение Герт проснулся окончательно и узнал в золотой лисе Бебиа ла Скарца, нагую и желанную. А лиса только того и ждала. Почувствовала, что узнал, легко соскочила с груди, вильнула роскошным хвостом и, не торопясь, почти лениво затрусила в лес. Герт встал. Он был сейчас в лучшей своей форме, если иметь в виду обе жизни - и Герта и Карла, и мог двигаться практически бесшумно. Так что, покидая поляну, он не разбудил Шенка, спящего по другую сторону костра.

В лесу было темно, но Герт неплохо "чувствовал" окружающее пространство, ни разу не наступив на сухой сучек и не наткнувшись на невидимое в темноте дерево. Женщину-лису он тоже не терял из виду. Некоторое время лиса вела его вглубь леса. Затем они спустились с холма, и вышли к берегу Кроткой. Луна, взошедшая на небосклон, была почти полной, а может быть, это и была полная луна. Большая, яркая, похожая на начищенную до блеска серебряную монету.

Здесь лес становился реже и подходил почти к самой воде, и там, у реки, между деревьями пряталась крохотная поляна, заросшая высокой мягкой травой и нежно пахнущими лесными цветами. Лиса выбежала на поляну и вдруг начала меняться, стремительно превращаясь в обнаженную женщину, легко бегущую к реке.

– Не стой, как истукан! – крикнула Бебиа, оглядываясь через плечо. – Хочешь меня, догони!

И она с плеском вбежала в воду.

Герт, не раздумывая, сбросил одежду, - хотя у него это и взяло некоторое время, - и побежал к воде. Но женщина уже плыла, и догнать ее он смог лишь на середине реки. Бебиа умела вскружить голову, и заставить хотеть себя, умела тоже. Они начали целоваться прямо в воде. Ласкали друг друга, погружаясь в глубину и всплывая обратно на поверхность. Игра была захватывающей, и, несмотря на то, что вода холодила тело, остудить вспыхнувший в Герте любовный пыл река не смогла. И, когда они снова оказались на берегу, он бросил Бебиа на траву, легко подхватил за бедра, перевернул задом к себе и овладел почти мгновенно, потому что женщина и сама была в горячке, она ждала его и дождалась...

Луна уже клонилась к западу, когда Герт очнулся, наконец, от любовного морока. Бебиа так умела захватить душу и тело мужчины, что иногда казалось, что она и не оборотень вовсе, а какая-нибудь фея, для развлечения принимающая иногда звериный облик. И вот, что любопытно, когда он был с ней, Герт испытывал невероятное влечение к Бебиа, его страсть достигала силы урагана, а желание пылало, как огонь в адской печи. Но стоило им расстаться, и чары женщины-лисы тотчас ослабевали. Герт не любил ее. Он не был даже влюблён. Возможно, он был ею увлечен, но никак не более. Но и Бебиа, как подозревал Герт, испытывала к нему точно такие же чувства. Игра, влечение, переходящее в похоть, вожделение, не омраченное высокими переживаниями - такова была ее природа, развившаяся до совершенства в благодатной среде двора графини ле Шуалон, где разврат и распутство являлись частью повседневности.