КОРМУШКА

–  Дай перевяжу.

–  Не надо!
– Саня отчаянно замотал головой.
– Если только руку.

–  Снимай куртку!

–  Там это… ниже спины. Я сам.

После уговоров и клятвенных обещаний хранить молчание о раненом месте, удалось заставить Сашку снять штаны. Повезло - свинцовый шарик задел вскользь, порвав одежду и лишь немного чиркнул по коже. Но чуть в сторону… об этом даже думать не хотелось.

–  Ничего, шрамы украшают мужчину, - успокаивала брата, затягивающего зубами на запястье узелок бинта.

–  Ты что, предлагаешь девчонкам задницу показывать?

–  Молчи уж, герой! Идти сможешь?

–  Смогу, - парнишка стиснул зубы, встал, и тут же вскинул ружьё навстречу метнувшейся белой тени.

Щелчок, промокший патрон дал осечку. Васька замер, изумлённо глядя.

–  Вася, где мальчишки?
– Лена бросилась вперёд и ухватила зверя за загривок.
– Ты видел? Кто стрелял?

"Прекрати трясти - голова отвалится. Люди. Увезли".

–  Кто?

"Большой серый автомобиль. Человек с ружьём больше не живёт".

–  На "Уазике"?
– растерялась девушка.
– Но это же… это же наши?

"Двое с запахом деревни. Трое чужих. Было четверо. Защитить не смог - привели за собой стаю. Отгонял".

–  Саня, рация цела?
– брат угрюмо помотал головой и показал пробитый, да ещё и побывавший в воде аппарат.
– Хреново.

"Что это обозначает?"

Лена объяснила, как смогла. И представила мысленно, для наглядности.

"Хорошее определение. Максимум информации при минимуме текста. Что делаем, командир?"

–  Есть предложения?

–  Возвращаемся домой и всех мочим!
– Санёк посмотрел на зверя.
– А потом ты всех съешь. Без соли и хлеба.

Васька склонил голову набок:

"Что он говорит?"

–  Ерунду городит. Хотя… Тех, что на машине были, запомнил?

"Смотри в глаза".

Переброшенная информация рванула в мозгу подобно гранате. Двое знакомых возле "Уазика"… остальные чужаки. Перекошенное лицо стрелка крупным планом. Хорошо виден открытый в крике рот с блестящими коронками, безумные от нестерпимой боли глаза… и мысли. В них кровь. Лежащий в тёмной луже дядя Валера с ножом в руке, рядом ползает, пытаясь затолкать кишки в распоротый живот, Малов-старший, который пацифист. Охранник с ворот, тот самый, с липким взглядом, стреляющий Сотскому в голову. Чужие люди в светло-серых кольчугах с автоматами и помповыми ружьями, сгоняющие народ на площадь. Бьющееся стекло в родном доме - очередь из подвального окошка сметает троих чужаков, упавших, как высыпавшиеся из коробки карандаши. Взрыв. Пули, выбивающие красную крошку из кирпичей. Запах бензина… щелчок зажигалки…

–  Мама… - Лена отшатнулась, закрыла лицо руками и медленно повалилась набок.

–  Мама? Что с ней?
– Саня прыгнул к Ваське и ухватил за голову. Чёрные, с зелёной радужкой глаза вспыхнули нестерпимым светом, выжигающим душу, и мальчишка ткнулся зверю в лоб, затерявшись в бездонной пустоте.

Очнулся от прикосновения горячего языка к щеке, отпихнул в сторону оскаленную в улыбке морду и прошептал:

–  Мама…

"Мама дома. А тут только мы".

–  Вася?

"Нет, блин, это Шрек с Микки Маусом, да ещё Белоснежка с семью гномами!"

–  Ты разговариваешь?

"А чего, нельзя? Вот нахрен тебе понадобилось соединение сознаний? А если бы мозги закипели к чертям собачьим? Хотя.. мне понравилось. Слов много узнал. Неприличных. Лена так не умеет".

Слева послышался стон - старшая сестра, болезненно морщась, пыталась встать на колени, упираясь в землю дрожащими руками. Саня поднялся сам, подошёл помочь.

–  А ты крепкий, - Лена опёрлась на подставленное плечо.
– И оклемался быстрее.

–  Я мужчина!

Девушка ласково потрепала брата по макушке, едва доходившей ей до подбородка:

–  Пошли, защитник.

–  А оружие? И босиком?

Васька громко фыркнул и скосил глаза в сторону озера:

"Там?"

–  Угу, только глубоко очень.

"Пофигу".

–  Вася, ты как выражаешься?

Зверь не ответил, бесшумно растворился в камышах. Через мгновение послышался тихий плеск, и Саня повернул голову, стараясь хоть чего-нибудь рассмотреть. Бесполезно, заросли полностью закрывали обзор, встав непроницаемой стеной.

–  Лен, а он плавать умеет?

–  Не знаю, но зачем-то сам вызвался? Значит умеет.
– Внезапно лицо девушки помертвело, и она прошептала, почти не шевеля губами.
– Не двигайся, сзади двое.

–  Где?
– несмотря на предостережение, Санёк резко повернулся и встретился взглядом с летящим на него тварёнышем.
– Кыш отсюда, уроды!

Звери, уже бросившиеся на движение, умудрились в полёте изменить траекторию и приземлились по разные стороны. Застыли. Уши прижаты, головы низко опущены… чего-то ждут.

–  Проваливайте, говорю!
– Саня замахнулся ружьём, но ударить не успел - твари скрылись так же внезапно, как и появились. И погрозил вдогонку кулаком.
– В задницу себя поцелуйте, придурки!

–  Фу, какой ты грубый!
– старшая сестра не забыла своих обязанностей по воспитанию, но делала выговор с чуть подрагивающим подбородком.
– Разве так можно?

Появившийся из камышей Васька, мокрый, и с сапогом в зубах, не согласился:

"Правильно сказал. С ними по другому нельзя - команды должны выполняться".

–  Все?

–  Все, исключений нет. Иначе - самоликвидация".

–  Но последняя…

"А это уже их проблемы. Приказ начальника - закон для подчинённого. Обувайся, сейчас остальное принесу. Рыбу захватывать?"

–  Патронов мало, - в который раз пожаловался Санёк, ощупывая патронташ, снятый с убитого Васькой чужака.
– А у тебя вообще нет.

Лена в ответ грустно улыбнулась и развела руками - поднятые со дна озера боеприпасы хоть и были для надёжности залиты пчелиным воском, но доверия не вызывали. У брата такие же, но из четырёх опробованных три дали осечку. Трофейную двустволку ему и отдала, оставшись с одной лишь шашкой на ремне через плечо, да "Сайгой" вместо дубины.

–  Зачем тебе патроны? Стрелять собрался? А пробовал когда-нибудь в живых-то?

Пацан повернул голову, и в зрачках отразилось невидимое пожарище, тут же смытое волной рассудочного, контролируемого безумия.

–  Сегодня и попробую.

–  Саня!

–  Что?
– показалось. Будто в голосе мелькнуло низкое горловое рычание, а сам он стал выше ростом.
– Я мужчина.

–  Говорил уже.

–  И повторю. Не смог защитить - хотя бы отомщу.

–  Кому?

–  Найдём. Вместе найдём.

Васька вслушивался в разговор, потом вмешался:

"Право на месть - священно. Помочь в этом - обязанность".