Король-странник

–  Мало ли.

Тот вытер руки о снег, потому что только расправился с копченой колбасой, и взял оружие. Достал клинок из ножен, покрутил так-сяк, рассматривая зеркальное лезвие. На нем тут же затанцевали отблески костра.

–  У вас знатное оружие, сэр, - заметил Троф.

–  Я знаю.

–  Даже ландграф не отказался бы от такого. У него подобного нет.

Фредерик чуть пожал плечами, как бы говоря 'его проблемы'. Этот разговор он не хотел поддерживать, потому что догадывался: могут последовать вопросы и о том, кто он и что он, а уж с Трофом откровенничать в его планы не входило. Оруженосец тем временем проверил кинжал на остроту пальцем и даже присвистнул, так его впечатлила заточка. Потом сунул клинок за свой широкий кожаный пояс.

Тревожно заржали лошади, и Фредерик кивнул оруженосцу, чтоб тот глянул, в чем дело, и, если надо, подвел коней ближе к костру. Троф, как обычно, послушно встал выполнять распоряжение.

Фредерик озяб, сидя на лапнике. Поэтому встал, снял арбалет с предплечья и подошел к огню, чтоб согреться. Протянул над пламенем руки. Жар приятно обдал ладони, лицо, даже волосы на голове шевельнулись от поднимавшегося теплого воздуха. Опять где-то завыли волки. И молодой человек уже твердо решил, что заедет в Березовый городок, потому что именно в такой момент ужасно захотелось теплого и уютного крова…

Троф задержался у лошадей, по привычке осмотрел сбрую. А правая рука то и дело нащупывала рукоять кинжала, что дал ему рыцарь. Оруженосец все правильно рассчитал. Терпение всегда было его выигрышной картой, и теперь тоже не подвело.

Он осторожно выглянул из-за деревьев.

Южанин стоял у костра, рассеянно кидал в огонь мелкие веточки. Его смертоносный арбалет лежал на плаще у дерева, довольно далеко, меч - в ножнах за спиной, но надо время, чтоб его выхватить. Самый момент напасть. Враг не ожидает подвоха, враг погружен в свои мысли…

Троф вновь стиснул рукоять кинжала и осторожно стал подбираться к рыцарю. Тот и в самом деле забыл о всякой предосторожности. 'Зарежу, как свинью', - подумалось оруженосцу. Тут в голове мелькнула еще мысль: 'Кольчуга!' Если он в кольчуге, бить надо сюда, в основание шеи, сверху вниз, чтоб клинок вошел дальше в грудь. Да!

Снег под ногами предательски скрипнул, и Троф поспешил ударить, чтобы опередить вздрогнувшего южанина. Тот еще успел обернуться и даже слегка уклониться.

От этого удар получился скользящим - кинжал вспорол ворот куртки, задел шею и плечо и уткнулся в кольчугу.

–  Проклятие!
– зарычал Троф, отскакивая.

Фредерик, охнув, схватился за рану. Кинжал не задел артерию, но кровь потекла обильно, быстро.

–  Ублюдок!
– выкрикнул он.

–  А ты - покойник!
– ответил, ухмыляясь, оруженосец.

В секунду он перехватил кинжал, чтоб удобно было делать выпады, и бросился на Фредерика. К его удивлению, тот не побежал, а чуть наклонился вперед, сжав кулаки… Ничего. Так даже легче.

–  Получи!
– Троф сделал выпад.

Доставать меч значило терять драгоценные в ближнем бою секунды. Фредерик повел оборону голыми руками: подставил блок предплечьем, отведя сталь от живота, чуть прыгнул в сторону, готовясь отразить новую атаку. Она последовала молниеносно. Так же быстро ногой ударил Трофа в кисть, выбив нож, который полетел далеко в кусты. Оруженосца это не смутило: он тигром прыгнул на южанина, чтобы не дать тому вытащить меч, вцепился в горло.

Противники кубарем покатились по снегу, оставляя кровавые полосы: Фредерик - хрипя, Троф - рыча. Оказавшись в костре, оба кинули друг друга, выскочив из огня. Король опомнился первым: носком сапога поддел рассыпавшиеся угли прямо в голову оруженосцу. Пока тот, сыпя проклятиями, спасал лицо, Фредерик выхватил-таки меч. Последнее, что увидел Троф прояснившимися глазами - это свистнувшее ровно под шею блестящее лезвие. Чавкнув отлетевшей головой, он осел на снег.

–  Ублюдок, - вновь сказал Фредерик, переведя дыхание, и без сил сполз по стволу дерева на снег.

Теперь его шея отозвалась жуткой болью, а в голове противно звенела слабость.

–  Этого мне не хватало.
– Он посмотрел на руки, что были залиты собственной кровью.

Рана горела и пульсировала, значит, кровь продолжала течь. Он полез в свои сумки, достал льняное полотенце, разорвал его на полосы и как смог замотал шею. Бинты намокли сразу. 'Долго я так не протяну.
– Мысль была невеселая.
– Надо искать помощь'.

–  Что ж, в Березовый городок, - пробормотал Фредерик, забираясь в седло.

Мышка шел осторожно, понимая, что седоку не так просто держаться на его спине.

–  Умница, молодец, - подбадривал его Фредерик, цепляясь за гриву и поводья: голова кружилась, а глаза очень хотели закрыться.

Из такого полузабытья его вывел крик откуда-то сверху: 'Эй, чего надо?'

С трудом подняв ставшую неимоверно тяжелой голову, он увидал высокие стены Березового городка. На сторожевой башне горели факелы, и оттуда вновь спросили: 'Чего надо?'

–  Это я!
– ответил Фредерик.
– Южанин!

Рядом с Мышкой впилась в мерзлую землю пара горящих стрел - так их осветили. Скакун испуганно шарахнулся в сторону, и молодой человек почти слетел с седла от резкого движения, но уцепился за гриву и не упал.

–  Открывайте!
– раздался знакомый голос госпожи Кристы, и Фредерик облегченно вздохнул - похоже, без помощи его оставлять не собирались.

За воротами молодому человеку помогли спуститься наземь. Кто-то взвалил его себе на плечо, и через пару минут раненый оказался в доме и сник на скамейке у печки. От тепла голову совсем затянуло туманом.

Криста присела рядом, заставила выпрямиться и сидеть ровно, коснулась набухших от крови бинтов.

–  Кровотечение сильное, - сказала она двум девушкам, что пришли ей помогать.
– Готовьте чистое полотно, теплую воду, лечебные настои, - вновь повернулась к Фредерику, что сквозь полузакрытые веки смотрел перед собой.
– На вас напали? Со спины? Кто?

–  Было дело, - прошептал тот.
– Кто напал, уже мертв.

–  Не сомневаюсь, - улыбнулась она.
– Сейчас потерпите - я сниму повязки.

–  Потерплю, - кивнул Фредерик.

И он спокойно закрыл глаза, чтоб погрузиться в сон без сновидений, с которым уже не было сил бороться…

Тепло и блаженство - вот это почувствовал, вернувшись в реальность. А еще так уютно и по-домашнему прозвучал где-то снаружи собачий лай.

Низкий потолок из широких досок, душистый сенник, мягкое шерстяное одеяло, огромная пуховая подушка; маленькое окошко над кроватью, закрытое белыми с вышивкой занавесками, а сквозь них пробиваются лучи утреннего солнца; треск поленьев в маленькой печке… И ни боли, ни холода…