Король-странник

–  По крайней мере, я не лгу. И не буду лгать тебе, и в ней не буду поддерживать ложных надежд. А они есть - я чувствую, я вижу.
– Фредерик покачал головой.
– Они всегда были… Бедная девочка…

–  Судьба слишком жестока к ней, - уже сквозь слезы проговорила дама Ванда.

–  Мы сами себе все устраиваем.
– Голос Короля зазвучал жестче.
– Была бы она порассудительней - не было бы этой 'жестокой судьбы'. Перестать думать обо мне как о любовнике или супруге, ей надо было сразу же. Тем более, я никогда не давал ей повода так думать… И с Элиасом у нее ничего не вышло… Глупая, бедная девочка…

–  Ее оправдывает то, что она тебя любит… Это же всем видно - не только тебе.

–  Для нее - это главная проблема. Было бы лучше, если бы Марта побыстрее с ней справилась…

Ванда качала головой, почти со страхом глядя на так внезапно ожесточившееся лицо Фредерика:

–  Не знала я, что ты стал таким…

–  Каким?

–  Жестоким.

Фредерик на это лишь хмыкнул:

–  Я пятнадцать лет в Судьях. И я реально смотрю на то, что есть, и на то, что может быть. А реальность почти всегда жестока. Разве не жестоко судьба с самого начала обошлась с Мартой? И неужели я более жесток, чем те, кто продал ее в рабство в публичный дом? Я, наоборот, пытаюсь вернуть ее к реальности. Я сделал все, что мог. Я нашел ей жениха, я благословил ее помолвку. Элиас был блестящей партией. То, что произошло, в голове не укладывается…

Ванда, все качая головой, встала:

–  Не переговорить мне тебя, Фред.

–  Разве дело в том, кто кого переговорит?

Она глянула на молодого человека с укоризной:

–  Скажи мне лишь одно, Фред.

–  Что?

–  Ты любишь ее? Хоть немного?

–  Люблю, - тряхнул головой Фредерик.
– Как верного друга и хорошего человека…

24

Марта уложила Гарета в колыбель, накрыла легким покрывалом, так как ночи теперь были теплыми, поцеловала в лоб и замурлыкала для него колыбельную. Никто никогда не учил ее этому, но она подбирала самые простые и ласковые слова, какие знала, и пела. И малыш засыпал, улыбаясь и слегка чмокая губами.

Задернув шторы на высоком узком окне, она зажгла ночник на столике, позвала из соседней комнаты младшую няню, которой полагалось дежурить ночью у колыбели королевича. Пухлая румяная деревенская женщина-кормилица в просторном домотканом платье, бесшумно вошла, присела в глубокое кресло у ночника и принялась за вязанье.

–  Я прогуляюсь, а потом сменю тебя, - кивнула ей Марта.

Она вышла в гулкий коридор, прикрыла за собой дверь и вздохнула. Как трепетало все внутри. Потому что где-то, совсем рядом, был он. И ей хотелось видеть его именно сейчас, чтоб убедиться: не сон то, что он вернулся. Шурша платьем, она легко и быстро заскользила по коридору на галерею, оттуда, по лестнице - в нижние, уже сонные, залы и - в сад…

Марта нашла Фредерика за крепостной стеной, под ивами на берегу озера. Как более года назад - после похорон супруги - он стоял и рассеянно бросал в воду камушки. Она просто подошла сзади, почти не дыша, и обняла его за плечи. Потому что не было больше сил сдерживаться. Столько лет сдерживаться…

–  Я боялась, боялась, - шептала она, прижимаясь к нему всем телом.

–  Боялась?
– спросил Фредерик, тоже боясь - боясь обернуться.

–  Боялась, что больше вас не увижу.
– И Марта поцеловала его в затылок.

Он промолчал, невольно позволив ей это. Давно женские руки его не обнимали, а губы не касались его тела. Что бы там ему ни думалось, что бы ни говорилось совсем недавно, а это было приятно, очень приятно. И улеглась изматывающая буря, что поднялась в нем после беседы с Вандой.

–  Я люблю вас, - вновь тихий нежный голос девушки.
– Только ничего не говорите, потому что, что бы вы ни сказали, ничего не изменится.

Фредерик и не говорил. У него кружилась голова, а по телу пробегала так давно не тревожившая его теплая дрожь.

–  Никто никогда не займет вашего места в моей душе, - шептала Марта.
– Даже я сама ничего не могу сделать.

Он повернулся к ней, посмотрел прямо в глаза. Они мерцали так близко темным омутом.

–  Зачем? Зачем ты мне все это говоришь?
– почти простонал Фредерик, чувствуя, что погибает, а сил бороться, спасаться - нет.

–  Сколько же мне молчать?
– сказала Марта, положив руки ему на плечи.
– Каждую ночь я вас во сне вижу, и каждый день хочу быть рядом с вами. И еще хочу вот этого.
– И она страстно поцеловала его.

–  Марта!
– воскликнул Фредерик, почти вырвавшись из ее рук.
– Я умоляю!

–  Нет, и не пытайтесь.
– Она бросилась следом, крепко обхватила его, прижалась лицом к груди, и голос ее задрожал от близких слез.
– Хоть раз в жизни… один раз… сдайтесь. Это я вас умоляю. Иначе я умру, я не выдержу больше.

Марта дрожала, как лист на ветру. Фредерик чувствовал, как горит ее тело и колотится сердце, и в самом деле ему вдруг подумалось, что если сейчас он оттолкнет девушку еще раз, она погибнет, умрет прямо здесь.

–  Спаси, спаси меня, - вдруг прошептала Марта, и сердце Фредерика заныло старой болью.

–  Что же ты делаешь со мной?
– не нашел больше ничего, кроме этих слов укора.

–  Я люблю тебя! Я хочу любить тебя! Я умру без тебя!
– последовал ливень страстных ответов, сопровожденный такими же поцелуями, и от этого всего голова пошла бы кругом даже у статуи.

И Фредерик почти сдался. Он поднял руки, чтоб обнять девушку, он ответил на ее поцелуи, он весь запылал, ощутив так близко ее тоже горячее упругое тело. Оно звало его. В голове пронеслись молнии мыслей, одна жарче другой. И этот жар вдруг оборотился в огненные волосы Коры, а его угли - в ее зеленые глаза.

В один миг он взял себя в руки, аккуратно, но твердо и с силой отстранил от себя Марту, сказал шепотом:

–  Нет.

Она все пыталась уцепиться за него, и Фредерик, стиснув ее руки у локтей, повторил уже громче:

–  Нет.

–  Почему?
– не веря ушам и глазам, спросила Марта, а в голосе ее было отчаяние.

–  Это обман. Я не стану тебя обманывать.

–  Но я сама этого хочу…

–  Ты хочешь совершить глупость. А надо поступать разумно. Тебя этому не учили?

–  Я люблю тебя, - повторила Марта свое признание.
– Я все понимаю - я не могу быть твоей женой, Королевой, после того как была рабыней, Смотрителем, невестой другого, который сбежал от меня. Я все понимаю…

–  Тем более, нет тебе резона совершать глупости…

–  Да, я ничего этого не могу. Но мне и не нужно. Я только любить тебя хочу…

–  Глупости!
– повысил голос Фредерик.
– Ты заранее согласна на наложничество?! Стать лишней простыней в моей постели?! Слышать не хочу!

–  Я люблю тебя!
– Теперь Марта почти кричала, а глаза ее пылали.
– Это ты слышишь? Ты ничего не слышишь!

–  Глупости я стараюсь не слышать! И не делать! Я уже достаточно их натворил. И не хочу еще одной, которая погубит твою жизнь.