Королева

Ударная волна не убила меня, но я чувствовала слабость, и вскоре устала, плывя по воде. Должно быть келпи почувствовал это, потому что он подталкивал меня, пока я не обвила его шею рукой. В конце концов, я задремала.

Его поскуливание разбудило меня, и первым делом я заметила, что зелёное свечение исчезло, за исключением одного места далеко внизу. Я наблюдала за ним, пока оно не потускнело до мягкого голубого цвета.

Келпи повернул ко мне голову в молчаливом вопросе. Я отпустила его шею и схватилась за гриву.

— Давай.

В этот раз, я не стала задерживать дыхание. Мы нырнули вниз, и мои глаза были слишком сосредоточены на голубом сиянии, чтобы наслаждаться видом. Ноги коснулись дна, и я, не теряя времени, потянулась к ки'тейну, не задумываясь о том, что он может быть слишком мощным, чтобы я могла до него дотронуться.

Болезненное покалывание пробежало от кончиков пальцев до плеча, и я чуть не выронила ки'тейн. Я крепко сжимала камень в кулаке, пока боль не стихла до слабой. Затем я почувствовала слабую вибрацию в затылке. Я протянула другую руку, чтобы коснуться дрожащего камня богини. Должно быть, он каким-то образом поглощал силу от ки'тейна, чтобы защитить меня.

Я повернулась к тому месту, где оставила келпи, и вскрикнула. В нескольких метрах от меня парили две сирены. Их длинные волосы обвивались вокруг них ниже пояса, где начинались хвосты, а большие глаза напоминали глаза диснеевской принцессы. Черты их лиц были красивыми, но настолько резкими, что казались жестокими. У одной из них были серебристые волосы, а волосы другой были более темного рыжего оттенка, чем мои.

Рыжеволосая сирена перепончатой рукой указала на мою косу. Поняв, что она хотела, я распустила косу и мои волосы заструились на подобии их волос. Я не двигалась, когда она подплыла и провела пальцами по моим волосам. Она заговорила со своей подругой, и их речь прозвучала как язык дельфинов. Её подруга ответила, и я задрожала, увидев заостренные как у акулы зубы.

Внезапно рядом со мной возник келпи, хотя ни одна из сирен не показала признаков агрессии. Я не знала было ли это защитой или ревностью, но его оскаленных зубов хватило, чтобы отправить сирен в бегство сквозь толщу воды.

Мы поднялись на поверхность, и по пути на берег я непрестанно думала о поведении сирен. И только когда мои ноги коснулись каменистого дна, до меня дошло, что сирены никогда не видела рыжеволосых фейри. Должно быть, они гадали, что за существо такое с рыжими волосами и ногами для ходьбы по земле. Я улыбнулась. Мне не терпелось рассказать об этом маме с папой.

Мы вышли из озера, и другие келпи стали с любопытством за нами наблюдать. Впервые с момента прихода в мир фейри я пожалела, что у меня не было с собой камеры. Никто дома в жизни не поверит мне, когда я расскажу им что видела целый табун этих созданий.

Я подняла свою куртку и запихнула ки'тейн в карман. Меня охватила эйфория. Я справилась. Ки'тейн был восстановлен, и теперь мир фейри сможет сам себя исцелить.

Вскинув в воздух руки, я завопила и рассмеялась, на что некоторые келпи зафыркали и заржали. Они, вероятно, насмехались над безумной девушкой, танцующей в нижнем белье, но мне было плевать.

Я подождала несколько минут, пока солнце не высушило кожу, а потом начала одеваться. Я заплела всё ещё влажные волосы в косу. Они высохнут ко времени, как я вернусь в храм.

Я уже была почти полностью одета, когда ко мне подошёл жеребёнок келпи. Я погладила его по носу, а он обнюхал моё лицо.

— Полагаю, это наше с тобой «до свидания». Спасибо, что помог мне.

Я в последний раз погладила его и направилась в сторону расщелины в скале. Я остановилась, увидев белое здание. Меня разрывало от желания заглянуть внутрь и острой необходимости вернуть ки'тейн в храм. Обязательство возымело эффект, и я вошла в расщелину, оставив долину в прошлом.

Через десять минут я бесшумно спустилась по ступенькам в основной зал храма. Все мои чувства были обострены на любое движение стражей, пока я пересекала защитные чары алтаря. Встав за алтарём, я сделала несколько медленных вдохов, успокаивая нервы. Это не становилось менее нервным, независимо от того, как часто я это делала. Слава богу, это был последний раз.

Бросив ещё один взгляд на стражей, я сотворила иллюзию моего окружения, чтобы скрыть алтарь. Это была моя самая нелюбимая часть, и я всегда помнила, как близка была к обнаружению в первый раз.

Я вытащила ки'тейн из кармана. Он снова меня ударил разрядом, но я была готова. Я протянула руку и ловко заменила его фальшивым на алтаре.

Из аванложи наверху донеслись какие-то звуки. Я замерла на месте. Два светловолосых мужчины появились у входа и начали спускаться по лестнице. Один из них был мне незнаком. А вот второго я знала, пусть и не по имени, но я узнала бы его где угодно. Он был одним из личных стражей Королевы Анвин.

Моё сердце заколотилось. Что он делал тут? Он должен был быть с королевой у Неблагих.

Я отдернула задрожавшую руку и прижала её к груди. Мужчины приблизились к алтарю и остановились за чертою чар. Мой взгляд был прикован к королевскому стражу, поэтому я не упустила момент, когда его взгляд скользнул по алтарю и окружавшей его обстановке. Для стражей, стоявших у него за спиной, его поза была расслабленной, но они не видели расчетливый блеск в его глазах, пока он изучал ки'тейн. Он что-то задумал.

Королева Анвин однозначно не собиралась снова красть ки'тейн. Если барьер падёт, Благие будут уничтожены вместе со всем миром фейри.

Я взглянула в сторону двух Благих стражей на посту. Хватило одного взгляда на их лица. Они были столь же удивлены видеть стража королевы, как и я.

Я перевела взгляд на второго посетителя, который благоговейно смотрел на ки'тейн без намёка на подозрительное поведение. Может быть, он и королевский страж были не вместе, и просто появились в храме одновременно.

Может быть, я просто была на взводе и сгущала краски, придавая их появлению неоправданно большое значение. Теннин однажды сказал мне, что потребуется четыре-пять сильных фейри Дворов, чтобы пройти сквозь защищающие ки'тейн чары. И это было до того, как более мощные чары были дополнительно наложены после возвращения ки'тейна. Я смогла пройти сквозь них только благодаря камню богини.

Королевский страж поднял глаза от алтаря и посмотрел прямо туда, где я стояла. Его губы едва двигались, когда он заговорил:

— Ну?

Я напряглась. Он разговаривал со мной?

— Сработает, — тихо пробормотал другой мужчина. — Он должен быть старым, а шкура должна быть свежей. Чешуя спадет через сутки, и он потеряет свою магию.

Шкура? Чешуя? Желчь подступила к горлу. Дракканы были невосприимчивы к чарам. Гус мог проходить сквозь могущественные чары, которые Лукас наложил на мою квартиру, а тогда он был совсем молодым.