Корпус А блок 4
Шрифт:
– Еще, подумайте какую мебель стоит приобрести, не жадничайте, диваны, шкафы, люстры, унитазы, все пишите. А... вот и Борис, кажется, - она оторвалась от старостихи и подошла ко мне.
– А что вы, Борис, хотели бы иметь в отделении?
– Пожалуй книги, художественные, технические...
– Правильно. Вера Ивановна, запишите - приобрести библиотеку около 20000 экземпляров книг.
Алла Васильевна вдруг подхватывает меня под руку и ведет по коридору.
– Вы сейчас к себе идете?
– Да.
– Можно мне зайти к вам, посмотреть как живет холостой мужчина.
– Зайдите.
На мое счастье,
– Боже мой, сколько у вас книг. Надо же, английские, немецкие, даже арабские. Вы все эти языки знаете?
– Знаю.
– Да в вас цены нет. Я вижу здесь много технических книг. Переведите мне, что это?
Она выдергивает из стопки синюю книгу
– Компьютерные системы и их эксплуатация, на немецком языке. Она зачаровано смотрит на меня.
– Хотите поработать на меня? Будете референтом, составлять письма и вести всю деловую часть с заграницей. У меня там огромные возможности...
– Нет.
Отказ ее ошарашил. Рот открылся от изумления.
– Я предлагаю работу, тысячу долларов в месяц, - видя мое покачивание головой, спешит добавить, - полторы тысячи. Это же хорошие деньги, особенно для вас, там в городе получают такие ставки самые высококвалифицированные специалисты. В этой больнице вы будете просто богаты и тем более... заняты, что для больного весьма существенно.
– В этой больнице я не болен. Я вполне здоровый парень, только при рождении получил подарок природы - отсутствие иммунной защиты.
– Хорошо, хорошо, пусть будет так. И все же вы подумайте над моим предложением.
Она еще раз оглядывает мою комнату и, покачав головой, уходит. В дверь заглядывает Наташка.
– Чего эта... здесь делала?
– Предлагала мне работу.
Она зашла в комнату и облокотилась спиной на дверь.
– Да что ты говоришь и кем?
– Референтом с окладом 1500 долларов.
– Ты согласился?
– Нет.
– Такие деньги..., - она мотает головой.
– закачаешься от такой суммы. Знаешь новости?
– Нет.
– Веру Ивановну, Алла Васильевна взяла к себе завхозом, а Анечку наняла бухгалтером.
– Да ведь для этого надо что то знать.
– Вот именно. Она выдала Ане несколько учебных пособий и сказала, что через неделю примет от нее экзамен.
– Так, так. В нашем закрытом отделении заработала настоящая фирма и охраны не надо, боятся бандюг не надо, да еще с пользой... на этой стерильности можно прожить еще сотню лет.
– Я как то об этом не подумала, - смущается Наташка.
Под потолком забубнил динамик, приглашая нас на обед. Я подошел к Наташке.
– Пошли...
Она вдруг обхватила меня руками и поцеловала.
– Я к тебе сегодня не приду... У меня там... еще не зажило...
Обед царский, я такой еще ни ел никогда. Густой красный борщ с куском мяса. На второе - печеная форель с салатом и горошком, на третье апельсиновый сок. Похоже, все это сломило пациентов отделения на сторону Аллы Васильевны, они доброжелательно смотрят на нее и заискивающе кивают головой.
– Вот и не узнать наших..., - говорит Таня, разбирая рыбу от костей, деньги и хорошая еда сломали их.
– Разве это плохо, - отвечает ей Наталья, - все отделение встрепенулось, как от зимней спячки, большинство получило работу и почувствовало
свою кчемность в жизни.– Значит ты бы тоже пошла к ней?
– И да, и нет. С одной стороны, бездельничать это тяжело, с другой стороны идти в кабалу совсем не хочу.
– Кабала то, за деньги...
– Ну и что.
– Не поймешь вас... Николай тоже говорит, что это неплохо. Борис, а ты чего то не летишь к Алочке в объятья.
– Она уже предлагала мне поработать, причем за весьма крупную сумму, но я ей отказал.
– Это почему же?
– Дело не в кабале и не в деньгах. Я хочу в ближайшее время уйти от сюда.
– Куда?
– чуть ли не в один голос воскликнули Наталья и Татьяна.
Ира от удивления открыла рот.
– Туда на волю. Хочу уехать на юг и там попытаться просуществовать...
– Ты же умрешь?
– сразу сказала Татьяна.
– Постараюсь протянуть. Кто то из великих сказал: "Если бояться, что на твою голову упадет кирпич на улице, то зачем на нее выходить, лучше сидеть дома." Я же не хочу бояться кирпича, хочу свободно бродить по улице.
– Ну ты, Борька, даешь, - с восхищением глядит на меня Татьяна, - и когда наметил?
– В ближайшие три- четыре дня.
– А как же я... то есть мы..., - поправилась Наталья, - ты бросишь нас.
– Если вы согласны со мной уйти, я не против. Одно прошу вас понять, это безумный риск. Один неверный шаг и с нами может случится непоправимое.
Девочки хмурые сидят напротив меня и молчат. В столовой раздается голос Аллы Васильевны.
– Внимание. Я осмотрела, как вы здесь живете и пришла в ужас. Так жить нельзя. Мой новый завхоз, Вера Ивановна уже составила список того, что необходимо для нашего блока. Однако, я считаю, что ваших комнат это не касается, а они должны быть пригодны для жилья и поэтому советую, заработанные деньги не копить, а тратить на свои бытовые условия. Сегодня ко мне обратился Семен Семенович с просьбой, выделить аванс для покупке в свою комнату телевизора и видеомагнитофона с кассетами. Я приветствую этот шаг и уже заказала аппаратуру, завтра она будет здесь. Тоже самое может сделать любой, имеющий деньги или работающий у меня. Не обязательно покупать телевизоры, учитесь жить нормально, приобретайте кровати, трельяжи, бижутерию, все что вы хотите. Вам понятно?
– Понятно, - за всех ответила Вера Ивановна.
Я заметил, что у входа в столовую стоит Пантелеймониха и смотрит на нас.
После обеда, бьется жизнь только в апартаментах Аллы Васильевны, остальные, неработающие у нее, разбрелись по своим комнатушкам. Сегодня что то необычное. Ко мне никто из моих девочек не пришел. Я спокойно занимаюсь за столом уже в течении трех часов. Вдруг дверь скрипнула. На пороге стояла Ира.
– Ты... ты... негодяй, ты бросаешь нас.
И тут она заплакала.
Я подошел, осторожно обнял ее и повел к кровати.
– Успокойся, ну что ты. Тебе нельзя плакать. Тебе даже нельзя протирать свои глаза... Вот я чистым полотенцем промокну твои щечки.
– Девочки возмущены твоим поступком...
– Знаю.
– Но почему ты не хочешь спокойно прожить здесь? Вроде у нас появляется какое то дело, оказывается мы можем еще кому то быть нужны..., а ты собираешься уйти.
– Не уговаривай, Ира.
– Я люблю тебя.
– Я тоже.
Осторожно поцеловал ее губы.