Корпус А блок 4
Шрифт:
– Я решила, если ты уйдешь, я с тобой.
– Вот этого делать нельзя. Ты самое чувствительное создание на свете, твоей коже нельзя терпеть избытка холода, тепла, света, плохой воды и грязи. Всего этого там в избытке...
– Ну и пусть.
– Кроме этого, тебе нельзя даже заниматься любовью, рожать детей.
– Кто это тебе сказал?
– Пантелеймоновна.
– Значит, ты уже говорил с ней обо мне и об этом...
– Говорил.
И тут она опять заревела. Я ее успокаивал как мог, пока она всхлипывая не прижалась ко мне и застыла. Я ее чуть покачиваю в своих руках.
–
– А я думал это твое.
– И все же я пойду с тобой. А с Пантелеймонихой поговорю сама, не может быть, чтобы я не испытала счастья любви.
Ира ушла через час. Только за ней закрылась дверь, как раздался требовательный стук.
– Войдите.
На пороге Алла Васильевна.
– К тебе можно, Борис? Я сегодня уже была здесь и решила еще раз заглянуть.
Она по хозяйски села на мою кровать и закинула ногу на ногу, отчего подол ее платья приподнялся до бедер, оголив коричневатые ноги.
– Ну как ты, с работой решил?
– Нет.
– Я конечно не понимаю смысла твоего упорства, но, однако, уважаю личную позицию. У меня к тебе еще один деликатный разговор. Видишь ли я деловой человек и конечно ушла в эту добровольную ссылку сюда от того, что в моем роду, все прадеды, деды, бабки и даже моя мать и отец очень рано поумирали. Наверно гены их перешли ко мне и мне тоже суждено было бы умереть рано. Однако умные врачи посоветовали мне изолировать себя от общества в стерильную обстановку и таким образом гарантировали безопасность и продление жизни. Я очень рада, что попала сюда, по крайней мере, это не барокамера с кислородом, а вполне приличные помещения с воздухом высокой степени очистки. Кроме того здесь люди, которые могут быть моими помощниками. Но раз я себя заточила в эти стены, то соответственно хотела бы жить, как и все цивилизованные люди. Наслаждаться комфортом, едой, любовью наконец. Любовью... Вот я и пришла предложить тебе... Не мог бы ты придти ко мне сегодня ночью...
– То есть стать вашим любовником?
– Ну, да.
– А почему я?
– Семен Семенович, немножко староват, кроме того у него есть эта... толстушка Аня, не хотелось бы разрушать такую пару. Ваш, кажется друг, Николай лежит в капсуле... Я узнавала у врачихи, он попал туда из-за неудачных любовных похождений, я просто побоялась бы теперь затащить его в постель. Федя еще мальчик, с него брать нечего, остался только ты...
– Лихо, всех изучили. Но я не хочу быть вашим любовником.
– Подумай, Боря, это простая потребность мужчины и женщины. Ну если тебя что то гложет, чего то не хватает, я компенсирую.
– И сколько же вы мне предлагаете за ночь?
– 500 долларов.
– Приличная цена, но я не пойду...
– Ну и дурак, - вдруг обозлилась она, - потом сам попросишь, но я тебе меньше дам.
Алла Васильевна вскочила с кровати и быстро убралась из комнаты.
Только после ужина все мои подружки собрались у меня. Наташка и Таня завалились на койку, а Ира подошла ко мне и села на колени.
– Ого, - сказала Наталья, - Ирка, ты делаешь успехи.
Чтобы как то прервать смущение Иры, я быстро заговорил.
– У меня сегодня в комнате была Алочка.
– А... это до обеда, - сказала Наталья, - я видела.
–
Нет, после обеда.Девчонки внимательно смотрят на меня.
– Ну и что?
– не выдерживает Таня.
– Она предложила мне за определенную плату спать с ней.
– Я так и знала, - восклицает Таня.
– Эта, стерва, доберется до наших мужиков. Уверена, эта гадина, предложила тебе лечь в постель за деньги. И сколько дает?
– 500 долларов за ночь.
– Ого, ты высоко котируешься, Боря.
– Что ты ей ответил?
– трясет меня Ира.
– Я ответил, что не буду спать с ней.
– А она?
– Ушла.
– Сволочь, задница, гадина, - поливает ненавистную Аллу, Татьяна.
– Раз Боря ей отказал, то она возьмется либо за Николая, либо за Семена.
– Попали вы, мальчики, в неприятную историю, - заявляет Наталья. Алочка, так просто вас не оставит. Ей хочется, чтобы все обслуживали ее. Берет не мытьем, так катаньем. Боря не согласился с ней работать, решила купить другим путем.
– Денежки бешеные, - вторит ей Татьяна, - десять дней переспал - 10000 долларов, зарплата, как у валютной проститутки высшего класса.
– Не даром Пантелеймониха, давала им презервативы.
– Девушки, скажите, - пытаюсь остановить их гнев.
– Кому нибудь из вас она чего-нибудь предлагала?
Они как споткнулись на полном скаку. Только Ира, прижавшись ко мне, сказала.
– Мне ничего не предлагала.
– Была у меня, - неохотно признается Наталья, - предложила выучиться работать на компьютере...
– А когда ко мне пришла, - это уже Татьяна, - я ее выгнала. Сказала, что не хочу ни о чем с ней говорить.
– Наталья, что ты ответила ей?
– Сказала, что подумаю.
Может Алла и права, подумал я, это же для них новая жизнь. Я ухожу, мне это уже и не надо, а им надо существовать.
– Ладно, девчонки, до отбоя двадцать минут. Давайте расходиться, мне еще надо принять душ.
Девчонки с кровати поднимаются как побитые собаки. Таня, что то буркнув, быстро исчезает. Наталья долго колеблется, потом подходит к нам с Ирой и со свободной стороны целует меня в щеку.
– Пока, Боренька.
Она виновато уходит.
– Ирочка, вставай, - говорю ей.
– Я остаюсь. Я никуда не уйду.
– Ты чего?
– Я сумела после нашего последнего разговора поймать Пантелеймониху. Поговорила с ней по душам. Она сказала, что я могу быть женщиной, но для этого надо быть очень осторожной. Она даже рассказала мне как это делать.
Боже мой, что же мне делать. Эта девочка, хочет нормально развиваться, хочет любви в этих замкнутых стенах. А я еще связался с Натальей. Этой ведь тоже надо ласки...
– Ира...
Она нежно затыкает мне рот ладонью.
– Молчи. Я ухожу, вымоюсь в своем универсальном душе и приду к тебе. Только прошу, не говори нет, иначе я сразу умру.
Она пришла через час, волосы схвачены сзади на резинку, халат плотно обтянул фигуру. От волнения лязгает зубами.
– Я пришла.
– Вижу.
– Поцелуй меня.
Осторожно целую губы, пытаясь не очень навредить ей.
– Пантелеймониха, сказала, что лучше всего это делать на столе, тогда тела не будут соприкасаться друг к другу.