Космонавт

У станции метро «Краснопресненская» я задержался на мгновение, вглядываясь в такой незнакомый, но до боли знакомый город. Никаких стеклянных гробов-небоскрёбов — вместо них строгие, величественные сталинские высотки. Никаких кричащих билбордов — на фасадах административных зданий вывешены аккуратные агитационные плакаты: «Да здравствует мирный труд!», «Коммунизм — это молодость мира!»

Даже звуки были другими. Вместо автомобильного рева — размеренный перезвон трамваев. Вместо гудящих сирен — изредка свисток регулировщика на перекрёстке.

Спустился на «Краснопресненскую». Станция показалась мне удивительно пустой после современного метро — ни толп ожидающих, ни толп бегущих. Мрамор еще сверкает и не затерт. Приготовил медный пятак для прохода и встал в очередь к турникетам. Оказалось, что жетонов еще нет, нужно просто бросать в щелку монету. Рядом стояли разменные автоматы.

Пересадка на «Белорусской» прошла легко — станция ещё не перегружена пассажирами, как в будущем. Вышел на поверхность. Сравнительно быстро нашёл остановку. А вот и красно-жёлтый троллейбус с номером двенадцать. Возле дверей я увидел кондуктора — женщину в форменной фуражке. Подошёл к ней и на всякий случай решил уточнить:

— Здравствуйте. До Тушина доедем?

Она смерила меня быстрым профессиональным взглядом и ответила:

— Доедем. Проходите, молодой человек, не задерживайте. Четыре копейки с вас.

Заплатив кондуктору, я устроился у окна. Троллейбус тронулся с места с характерным гудением. За окном стали проплывать знакомые места, но такие, какими я их давно не видел. По мере движения я наблюдал: вместо будущих высоток — пустыри, на месте торговых центров — скверы с лавочками. Такая столица мне нравилась гораздо больше.

Через сорок минут вышел на остановке «Улица Свободы». Отыскал глазами указатель: «Аэроклуб ДОСААФ» — и пошёл в нужном направлении. Дорога пыльная, поэтому вскоре в носу начало свербеть и захотелось чихнуть. К счастью, впереди показалось скромное здание с флагом СССР на крыше. Я ускорил шаг и довольно быстро оказался внутри.

Аэроклуб встретил меня тишиной и прохладой. На стене я практически сразу отыскал доску объявлений, а на ней — тот самый список документов, ради которого я проделал весь этот путь:

1. Заявление

2. Паспорт

3. Аттестат

4. Характеристика

5. Медсправка формы 286

6. Фото 3x4 (3 шт.)

7. Автобиография

— Отлично, — выдохнул я.

Достал блокнот, карандаш и стал аккуратно записывать перечень документов. Пока писал, боковым зрением уловил, как ко мне подходит пожилой мужчина в военной форме и заглядывает через плечо.

— Никак в лётчики собрался, сынок? — спросил он с прищуром.

— Да, — кивнул я. — Хочу.

— Все хотят, но не у всех получается, — проговорил он и похлопал меня по плечу. — Удачи.

Я лишь пожал плечами, но военного запомнил. Наверное, инструктор ДОСААФ.

Закончив со списком, я вышел на улицу. Солнце уже постепенно клонилось к закату..

«Как же здесь… спокойно», — снова подумал я.

Нет бешеного ритма, нет цифровой зависимости. Хорошо, что хоть метро уже есть. И хорошо, что я попал в 1964 год, а не раньше…

Снова сел в троллейбус и доехал до станции. Спустившись в метро на «Белорусской», я купил вечернюю газету у бойкой продавщицы. «Правда» от 30 августа 1964 года. На первой полосе — статья о готовящемся запуске нового космического корабля «Восход». Интересно… Такая информация, обычно, засекречивается. Но, видимо, это некий политический ход, чтобы показать идеологическим врагам свое место. Ну и похоже об этом они итак уже выведали о предстоящем запуске. Мельком пробежав глазами текст, я свернул газету и зашагал к эскалатору.

На платформе непривычно пусто после вечерних толп 2025-го года. Прислонившись к колонне, я снова развернул газету. В углу заметил маленькое объявление: «ВДНХ, павильон „Космос“. Специальная экспозиция к предстоящему запуску. Уникальные экспонаты!»

«Надо сходить, » — подумал я и вошёл в прибывший вагон.

Вышел из метро снова на «Краснопресненской» и залюбовался — вечерний город выглядел особенно. Уличные фонари только начинали зажигаться, бросая тёплые круги света на асфальт. Напротив выхода стоял старый газетный киоск, где уже пожилой продавец в клетчатой рубахе аккуратно раскладывал свежий тираж «Вечерней Москвы». Рядом, устроившись прямо на тротуаре, на ящике, сапожник чинил ботинки, ловко орудуя молотком. Запах кожи и гуталина смешивался с ароматом жареных пирожков из соседней палатки — там женщина в белом фартуке торговала выпечкой.

Шагая от метро к своему двору, я мысленно выстраивал план на завтра. С утра — зарядка, как у космонавтов, но пока без фанатизма: 20 отжиманий, 30 приседаний, упражнения на пресс. Потом пробежка — минимум три километра. Ноги сами несли меня по знакомой дороге, а я продолжал обдумывать план на завтрашний день. После завтрака отправлюсь сразу за документами. Сначала в поликлинику за новой справкой, потом в школу за характеристикой… Надо успеть до вечера, откладывать ни к чему.

Я свернул на свою улицу, где жизнь кипела по-вечернему. Из открытых окон доносились голоса из радиоприемников, телевизоры сейчас далеко не у всех. В одном из дворов школьники играли в «выбивного» пустой консервной банкой, их звонкие крики: «Я в домике!» разносились по всей округе. У пятого подъезда заседала компания пенсионеров. Двое играли в шахматы на лавочке, причём обходясь вместо привычных мне часов — песочными, остальные оживлённо обсуждали последние новости.

Проходя мимо детской площадки, я обратил внимание на необычную деталь. На турнике висела самодельная табличка: «Соревнования на приз Юрия Гагарина. 1 сентября в 10:00». Кто-то из местных энтузиастов явно готовил спортивный праздник.

На скамейке рядом лежала забытая кем-то книжка — «Туманность Андромеды» Ефремова в уже несколько потрёпанном переплёте. Я машинально провёл пальцем по обложке, вспоминая, как в детстве зачитывался этим романом… в том, другом своём детстве.

Именно в этот момент раздались первые взволнованные возгласы:

— Спутник, спутник!

Повернув голову, я увидел, как из окна третьего этажа в нашем доме высунулась какая-то женщина. Память моего нового тела отказалась выдать мне её имя. Она махала руками и что-то кричала, показывая на небо.

— Ребята! Смотрите! Вон там, над водонапорной башней!

У детской площадки собралась небольшая толпа — человек двадцать, и все они смотрели на небо. Я тоже поднял голову и замер.

На фоне темнеющего неба медленно двигалась яркая точка, оставляя за собой слабый след.

— Спутник! — крикнул какой-то мальчишка в красном галстуке.

— Не может быть, слишком низко, — возразил пожилой мужчина в кепке.

— Да это же «Восход»! — воскликнула женщина с авоськой. — В газетах писали, что скоро новый запуск!

Я прищурился, пытаясь разглядеть объект. Вдруг точка резко изменила траекторию, описала дугу и… вспыхнула ярким огнём, рассыпаясь на несколько фрагментов.

После этого во дворе воцарилась странная тишина на несколько секунд. Даже дети замолчали, уставившись в небо. Я заметил, как у старика-шахматиста дрогнула рука, и он нечаянно опрокинул песочные часы. На газету «Правда», где как раз была опубликована статья о предстоящих космических достижениях. Ничто вернее не могло показать, что весь советский народ сейчас живет космосом. Каждый человек.