Крестоносцы

Тело его дрожало, а зубы немного стучали от огромного напряжения, проходящего сквозь него.

Так продолжалось с полчаса. Пожар объял пламенем все, что было внутри. Огонь достигал и двери, изредка захватывая и руку Михаэля, но он не отступал.

Пламя не жгло его, и лишь, когда практически все превратилось в горелую массу, он отступил назад, прикрывая за собой дверь, и в изнеможении сел на пол.

Пот струился по нему ручьями и сбегал к низу, составив небольшую лужицу.

Лицо его пожухло, как трава в солнцепек, тело немного содрогалось, а голова неистово болела, заполняя своей болью и тело, которое все ныло и исхудало до не могу.

Кожа потускнела и немного обвисла, состарив его лет на десять вперед.

Исчезла красота с лица, губы потрескались и образовали кровавые раны. Тело начало покрываться какой-то сыпью и пятнами, после чего образовывались небольшие язвы, прожигающие, казалось, насквозь.

За дверью же бушевал огонь. Рама окна сгорела, стекла опали, как листья с деревьев в осень, и дым повалил наружу.

Загорелась входная дверь, и Михаэл отодвинулся немного назад. Казалось, все силы покинули его в одночасье, и он едва-едва сделал это.

Прибежала Луиза и громко вскрикнула, завидев его в таком состоянии

 - Господи, господи, что с вами?
– кричала она, но, казалось, он ее уже не слышал.

– Принесите воды и потушите пламя двери, иначе огонь перенесется сюда, - тихо и едва слышно проговорил юноша и в изнеможении лег на пол.

Графиня растерялась и не знала, что предпринять: то ли спасать Михаэля, то ли нести воду.

– Марта, Вертильда, - крикнула она со всей силы вглубь замка, а сама оттащила тело юноши в сторону, подальше от двери.

На крик примчались две молодые женщины и испуганно уставились на эту картину.

– Быстрее воды, - крикнула Луиза, - надо потушить огонь на двери.

Женщины бросились за водой, и вскоре воротились обратно. Ею полили уже горящую с этой стороны дверь. Она зашипела и испустила пар.

Пламя сбилось, но не погасло до конца.

– Лейте еще, - закричала Луиза и сама, оставив на минуту Михаэля, бросилась с ними.

Долго еще носили они воду и тушили пламя, пытающееся пробиться внутрь замка, но, в конце концов, все сгорело до тла и само собой начало затухать.

Дым уже не валил так сильно из окна, зато в замке стоял запах гари. Все собрались возле Михаэля, который пока безжизненно лежал на полу и не двигался.

– Он выживет, выживет, я знаю, - говорила Луиза, склоняясь над ним и протирая лицо его влажным куском ткани.

– Да, да, - подтверждали то же ее родственники, так же склоняясь и тревожно всматриваясь в его лицо.

Юноша открыл глаза. От неожиданности все сразу отпрянули назад. Он долго немо смотрел на них, а затем произнес:

 - Слава богу, что все остались живы и слава ему за то, что очистил души всех вас. Отнесите меня в мою комнату. Я не могу сейчас двигаться. И уложите в постель. Приготовьте мази мне, я скажу из чего. Кормить меня сейчас не надо. Позаботьтесь о себе. Омойтесь все и выбросите всё, что было прежде на вас. Так нужно. Слушайте меня, и ваши души предадутся новому чувству и силе добрых желаний.

А теперь, несите.

Женщины подхватили его на руки и аккуратно понесли в его комнату.

Там уложили в постель и отправились собирать некоторые травы для целебного снадобья, способного помочь больному.

Через час все было собрано и приготовлено по указанному юношей рецепту.

Луиза смазала ему раны и дала другое снадобье внутрь. Михаэл поблагодарил всех и вскоре уснул, оставив их наедине со своими мыслями о случившемся и с той работой, которую так необходимо было сделать.

И приснился сон ему, в котором он видел сам себя в большом огромном пламени от какого-то костра и просил он о помощи людей, стоящих поодаль.

Но мольбы его были глухи в сердцах их. И умирал Михаэл, страдая безвинно, поглощенный живым садоническим огнем.

А дальше видел он себя вновь на небесах и летал вокруг. И было ему легко и просто. А затем повстречал он бога, и он благодарил и целовал его, и освящал своею рукою.

И снова Михаэлю было легко и радостно на душе, и в том состоянии он проснулся.

Уже вечерело, и солнце клонилось к закату, оставляя после себя вечерние сумерки и багровые пятна в некоторых местах на земле.

Пламя давно потухло, дым уже вовсе не шел, а в комнате было убрано так, как могли убрать пять женщин, орудуя тряпками и водой.

Только запах гари оставался в замке и еще долго находился в нем до полного исчезновения.

Юноша лежал и молча смотрел в окно. Что-то напоминала ему эта картина заката. Но он никак не мог вспомнить. Вошла графиня и улыбнулась, увидев его уже не спящим.

– Вы давно не спите?
– спросила она участливо, обращаясь с ним, как с собственным сыном.

– Да, нет, - успокоил ее волнение Михаэл, - совсем недавно проснулся. Как все остальные? Сделали ли все то, что я сказал?

– Да, да, не волнуйтесь, - успокоила его Луиза, - все исполнили, как вы и говорили. Сейчас все читают молитвы и обращают свои сердца к богу.

– Я хочу видеть их, - сказал Михаэл, приподнимаясь с постели.

– Лежите, лежите, - сказала графиня, - я сейчас всех позову.

– Хорошо, - ответил ей юноша и принялся ожидать своих подопечных.

Вскоре послышались где-то торопливые шаги, а затем дверь его комнаты отворилась, и в нее вошли все женщины вместе.

– Спасибо вам, Михазл, за доброту вашу и очищение душ наших грешных, - заговорила мадам де Тарвиль, - поняли мы, что были не правы во всем и оскверняли сердца свои хворью и злобой. Верим вам и верим богу нашему общему, и хотим отдать души ему, дабы запылали они благочестью нашей.

– Это хорошо, что вы все поняли это, - ответил Михаэл, -только не надо отдавать богу души свои. Живите участливо и справедливо. Созидайте на земле вашей и поклоняйтесь закону общему, не осоружному для всех вас во едином числе. Прошу вас об этом и молю вас также, ибо ниспослан я к вам небесами для подтверждения веры вашей и укрепления ее в сердцах людских.

Женщины после этих слов стали на колени перед ним и поклонились.

– Не мне кланяйтесь, - предупредил Михазл, - а богу нашему и в душе своей молитесь зримо и веруйте во все это. Очищаясь, храните молчание, ибо оно в душе вашей золото повседневное. Бог учит нас всех терпеть, ибо терпение -это дар его свыше, уму подчиненный и умом же достижимый. Исповедую вас за грехи ваши, ибо дал мне бог такое право и ратую за вас, и других также перед богом нашим единым, отцом его и святым духом. Отпускаю вас с благочестью и желаю добра всякого. Отныне, я и ваш духовник. Можете обращаться в душе своей ко мне, и я помогу вам всегда. Не пользуйтесь силой зла, ибо она осоружна и не мысляща вовсе. Пользуйтесь силой добра, и да ниспадет оно вам всем на головы ваши.