Кристина

— Я не знаю. Наверное, — раздраженно бросил Лука.

— Но ты разве… не задумывался о женитьбе? Твой возраст…

— Да какое твое дело?! — взбесился Лука вдруг.

— Послушай меня… Она воспитанная, доверчивая, послушная — тебе именно такая нужна. А ее отец…

— Думаешь, я когда-нибудь поверю в твои добрые намерения? Сначала ты ее для Матвея, видимо, присмотрела… я так понимаю, чтобы потом окончательно от него избавиться, натравив на него ее папашу. Представляю, на что бы пошел ее отец. Он в ней души не чает, считает ее полнейшим ребенком — это сразу видно.

— Что за глупости, Лука! Как ты мог такое подумать обо мне?! Мне просто сначала показалось, что они больше подойдут друг другу по возрасту. Ей ведь скоро будет девятнадцать. Кажется, в сентябре. Но он безнадежен. Просто безнадежен!

Кристина стояла, вся пылая от стыда и шока. Она впервые подслушивала чужой конфиденциальный разговор, мало того — разговор, касающийся ее! И она не знала даже, что конкретно сейчас испытывает… Матвея насиловали в детстве…?! Лариса советует ее Луке в качестве жены!.. Но Лука… Кристина с внутренним содроганием вспомнила о проведенной вместе два дня назад ночи. Каким ненасытным, жадным, безжалостным он был… Как брал ее раз за разом, не слушая ее жалкий лепет о том, что она устала и ей больно. А потом он уснул, и она не смела шевельнуться в его объятьях, чтобы не разбудить. До этого, когда он впал в легкую дрему, она любовалась его лицом не в состоянии уснуть от эмоционального перевозбуждения. Он вдруг лениво приоткрыл глаза и сонно сказал:

— Не смотри на меня так. Я не достоин такого взгляда.

Кристина опустила глаза.

— Зачем ты так говоришь?

— Кристина… Ты же понимаешь, что это все ничего не значит? Не хмурь брови… Я еще ни одну девушку не сделал счастливой…

После этих предательских гадких слов она молча отвернулась и беззвучно заплакала, а он сначала свел ее с ума умелыми ласками, заставив ее умолять дать ей кончить, а потом снова трахнул как какую-нибудь последнюю уличную девку. И его глаза, его дикие глаза голодного хищника, который насквозь видит плотскую природу своей жертвы, изводили ее своим упоительно уничижительным взглядом, превращая ее в ничто, в его жалкую игрушку. И кажется… кажется, все это ей нравилось, принося упоительное, головокружительное чувство его полной власти над нею.

Стоя за вазой с огромной развесистой пальмой в небольшом холле рядом с кухней, Кристина всего на пару секунд погрузилась в эти воспоминания и упустила тот момент, когда ей следовало бы уйти со своего постыдного шпионского поста. Из кухни вдруг донеслись резкие голоса, дверь распахнулась, и ей навстречу вылетел Лука, словно демон из ада, — его темно-карие, почти черные глаза сверкали раскаленными угольками из-под презрительно приопущенных ресниц. Между красивыми тонкими черными бровями пролегала глубокая складка. Губы плотно сжаты, челюсти напряжены. Одна рука сунута в карман узких классических брюк, слегка оттопыривая край элегантного пиджака. Другой рукой он со всего маху толкнул дверь, яростно грохнувшую за его спиной.

— Какого… черта… — медленно сцедил он, подойдя к Кристине, больно ухватив ее за предплечье и спешно выводя в другую комнату. Он бросил короткий взгляд назад через плечо, проверяя, не идет ли за ними мать.

— Лука… Лука, извини! — пробормотала девушка, безвольно следуя за ним, словно провинившаяся собачка на привязи. Он затащил ее в какую-то маленькую комнатку на другом конце дома, очевидно, предназначенную для уединенного отдыха и напоминающую небольшой кабинет. В двери щелкнул замок.

— Лука! Отпусти! Мне так больно! Я же ничего такого не сделала! Я там случайно оказалась! — испуганно зашептала дрожащая Кристина.

Лука выпустил девушку и грозно встал перед ней, уперев руки в узкие бедра.

— Что ты слышала? — гневно прорычал он, не сводя глаз с ее побледневшего лица.

— Я… я слышала про Матвея… и про… про вашу сделку с мамой… Прости… Это вышло не нарочно… Я шла за соком на кухню… Я никому не скажу…

Глядя на ее трепещущие пухленькие губки, которые она постоянно облизывала от волнения, на ее порхающие ресницы, на быстро вздымающиеся под легкой свободной рубашкой груди, на эффектно обтянутые классическими голубыми джинсами округлые бедра и стройные ножки, Лука невольно смягчился, и его рта коснулась легкая усмешка.

— Что ж… Добро пожаловать в мир зловещих тайн нашего семейства, — медленно приближаясь к отступающей девушке, с торжественной прохладцей вымолвил Лука. — Попалась! — уже более нежно прошептал он, загнав ее в угол.

Он стоял в шаге от нее, а Кристина уперлась ягодицами в комод и, чтобы не упасть, ухватилась за край его столешницы руками. Всякий раз, как она видела его в костюме, таким строгим и безукоризненно элегантным, колени ее в миг ослабевали, а сознание отключалось, уступая место безудержным порывам подсознательного. Она трепетала перед ним, восхищалась им, боялась его непредсказуемости и необузданной похоти, а он явно видел ее насквозь и торжествовал.

— Спусти джинсы и трусы, — потребовал он вдруг будничным тоном, словно отдавал приказ подчиненной. Лука видел, как она сглотнула и в замешательстве мотнула своей прелестной головкой. Выбившиеся из ее прически тонкие, слегка завивающиеся пряди колыхнулись, коснувшись нежных розовых щечек и белой шейки.

— Ты же только что говорил маме, что… Твоя мама… Она… — залепетала Кристина срывающимся голосом, в панике припоминая, что папы сейчас нет дома, потому что он уехал на встречу с каким-то сослуживцем, давно переехавшим в Петербург.

— Может, ты не все слышала или не все поняла, но я тоже знаю парочку ее не слишком лестных тайн, да и вообще вся сущность ее личности могла бы стать неприятным сюрпризом для твоего отца. Не думаешь?

— Я… я не знаю… Наверное…

— Так вот делай, что я говорю, лапочка. Подслушивать разговоры старших — это крайне неприличный поступок для порядочной девочки, особенно в моем доме. Боюсь, тебе придется за него поплатиться, — он приподнял вверх одну бровь, как бы поощряя ее к действиям, а на его сочно-алых сладострастных губах заиграла недобрая улыбочка.

Кристина опустила голову, чувствуя себя совершенно беспомощной. Ну чего ей стоило его ослушаться и даже закричать или убежать? Ведь не позволила бы Лариса своему сыну взять и изнасиловать ее в их доме… Подчиняться ему было вовсе не обязательно… Тем не менее, она дрожащими руками расстегнула брюки, чувствуя на себе его пылающий взгляд. Глядя на свой обнажившийся плоский белый животик, она, словно под гипнозом, спустила брюки с бедер чуть ниже ягодиц. Между ног у нее все предательски горело, точно также горели лицо и уши. На ней сейчас оказались простые хлопковые голубые трусики с тонкой каемочкой вдоль линии бедер и с маленьким бантиком посередине. Она поспешно спустила и их, так и не поднимая глаз.

Держась от нее на небольшом расстоянии, Лука пальцами одной руки приподнял ее подбородок, нежно погладил, тронул губки, заглядывая в лицо, а пальцами другой руки провел по ее голенькому лобку. От его прикосновений к ее чувствительной коже, ее ротик нервно вздрогнул. Он приподнял край тонкой хлопковой рубашки, щекоча ее животик. Кристина судорожно вздохнула и метнула на его четко очерченный вызывающе красивый рот короткий пламенный взгляд.

— Повернись ко мне спиной, — приказали его губы.