Кристина

Из безумной агонии их вырвал стук в дверь, после которого в комнату тут же влетела Лариса.

— Ты почему еще здесь? — удивленно и как всегда с претензией воскликнула она.

— А ты что делаешь в моем кабинете? — с вызовом парировал он, делая вид, что сосредоточен на своем ноутбуке. Кристина под столом замерла, впрочем, все еще не выпуская из жадного ротика его член. — Прекрасно знаешь, что я уже должен был уйти.

— Я думала, что Кристина может быть здесь.

— Ей совершенно нечего тут делать.

В этот момент губки Кристины беспощадно сжались вокруг его головки, и, чтобы окончательно его прикончить, почти сухой язычок медленно заскользил по кругу. Он знал, что щеки его пылают, но это было единственное, что он не в состоянии был держать под контролем.

— Ладно… Но где же она тогда…. — растерянно пробормотала Лариса. — Мы должны были вместе ехать за покупками…

— Без понятия. Слушай, мне еще нужно важный e-mail отослать. Так что… — он не договорил до конца, но, вроде, и так вышло убедительно.

Мать закатила глаза и, к счастью, немедленно покинула комнату.

— Ах ты, черт! — выругался Лука и тут же кончил, в последний момент успев ухватить свою мучительницу за локоны на затылке и не позволяя ей отстраниться. Ему хотелось бы сейчас ее отругать или еще чего похуже, но вместо этого он откинул голову на спинку кресла и замер, приходя в себя. Может, все это действительно было слишком неразумно? На него это было совсем не похоже…

Кристина вылезла из-под стола и присела на его край, быстро приведя себя в порядок, потом коротко вздохнула и нахмурилась, задумчиво поглаживая губы пальцами. Лука смотрел на нее снизу вверх изучающе и не без восхищения. Сегодня она была особенно хороша в голубой крепко облегающей блузочке с короткими рукавами, которая была соблазнительно расстегнута на груди, чтобы были видны упругие округлости ее высокой груди. На бедрах — коротенькая черная юбка, туго сидящая сверху и чуть расклешенная книзу. На голых стройных ножках — тоненькие босоножки на средней шпильке, перламутровый педикюр, прозрачный маникюр. Вся такая свежая, пылающая, обворожительно красивая, нежная, как всегда почти голая по ощущениям, потому что необыкновенно прекрасная и безупречная. В любой момент снимай эту обертку — и лакомься сладостью ее юного тела.

— Я никогда не думала, что стану такой… — вдруг выдавила она из себя скороговоркой, покачав головой. В ее голосе ему почудился упрек.

— Такой сногсшибательной соблазнительницей? — усмехнулся Лука, застегнув брюки.

Она помотала головой опять не то с упреком, не то с сожалением, не то просто в растерянности. Лука погладил ее голую ножку. До чего же гладкая и безупречная, как у принцессы из сказки!

— Тебе лучше скорее выйти из дома в сад через заднюю дверь… — поспешил он сосредоточиться на насущных проблемах, хотя отпускать ее ему совсем не хотелось.

Она язвительно усмехнулась и снова упрямо мотнула головой.

— Словно какая-то преступница… — с чувством выпалила она.

Лука поднялся. Остановился напротив.

— Мучает чувство вины, что ты оказалась не такой безупречной, как о себе думала?

— Что ты вообще можешь знать о моих чувствах? — вскипела она вдруг, обжигая его взглядом рассерженной львицы.

— О чувствах девочки, недавно потерявшей невинность? — улыбнулся Лука, взяв в ладони ее лицо, пылающее от гнева и недавних ласк. — Ты думала, что это будет большая чистая красивая любовь, потому что у таких принцесс все просто не может быть иначе, но в итоге оказалось, что принцессе нравятся не такие уж красивые и возвышенные вещи?

Кристина зажмурилась, потому что у нее глаза наполнились слезами, и попыталась убрать его руки от своего лица. Только Лука вовсе не думал ее выпускать, бедрами прижимая ее к столу.

— Послушай, что я тебе скажу, лапочка. Я, наверное, должен был сказать это раньше, но почему-то не сказал… Ты… сводишь меня с ума как никто никогда не сводил. Именно поэтому я только что пропустил важную встречу. И именно поэтому я играю с огнем, ведя провокационные беседы с твоим отцом на кухне, а потом развращаю его невинную дочку за соседней дверью. Если ты думаешь, что я полный идиот и не понимаю последствий, ты крайне ошибаешься. Под статью 134 Уголовного Кодекса, я, конечно, не попадаю, потому что тебе уже восемнадцать, и ты по закону не ребенок, но… вот согласится ли с такой формулировкой твой папа?

Кристина замерла, позволяя Луке покрыть ее губки нежными короткими поцелуями. Она приоткрыла ротик, надеясь на поцелуй более проникновенный, но Лука вдруг ее отпустил.

— Сейчас ты немедленно выйдешь в сад через черный ход, найдешь там укромное место в тени на скамейке и просидишь там, пока моя мать тебя не отыщет. Поняла?

Кристина молча кивнула, тяжко всхлипнув.

— А ну марш отсюда! — прошипел он грозно. — И чтобы никто тебя не застукал по дороге.

С Ларисой Кристина совсем не чувствовала себя в безопасности. Девушке все казалось, что умудренная опытом дама видит ее насквозь, все знает о ее тайных желаниях, о ее ужасных слабостях и даже о том, что она ни на секунду не перестает думать о ее сыновьях, мучаясь от предательской неуверенности. Лариса вовсю разыгрывала из себя перед ней лучшую подружку, с которой всем можно поделиться. Но, боже, как же Кристине надоело ее лицемерие и бесконечная лесть! Сдалась ей ее дружба, особенно после всего, что Кристина о ней узнала. Честно говоря, девушка и раньше считала ее пустышкой, и эта ее вечная болтовня о шмотках, моде и прочей чепухе раздражали ее. Разве можно с такой женщиной поговорить о любви? Что она вообще могла о ней знать? И почему только папа предпочел такую? Кристина не понимала мужчин… решительно не понимала. Должна ли она теперь спасать от этой женщины папу или должна отступить, раз это его выбор? Даже как-то обидно было за него, за его принципиальность, ведь по сути и любимая дочь его предала, причем упиваясь этим предательством, как одержимая.

— Скажи, милая, ты встречаешься с кем-нибудь? — хитреньким тоном вдруг спросила Лариса, когда они сидели на заднем сидении такси на пути домой после долгого и утомительно скучного дня бессмысленных забот.

— Нет. Я думала, вы сами знаете…

— Но, может быть, ты в кого-нибудь влюблена?

Лариса прожигала ее испытующим взглядом искушенной светской бестии.

— Нет… Думаю, что нет… — слабо выдавила из себя Кристина.

— Для твоего возраста ты слишком серьезна и рассудительна, — снисходительно мягко заметила Лариса. — В твои годы я была страстно влюблена в своего будущего мужа, — интригующим тоном поведала она. — И вскоре родила Луку.

— Вы любите своих сыновей? — вдруг, сама от себя такого не ожидая, спросила Кристина.

— Конечно! Что за вопросы! Хотя… отношения у нас, признаться, натянутые… Но вообще знаешь… Я бы была не против такой невесты, как ты, для любого из них.

— Я… мне… мне нужно учиться, — испуганно и слишком поспешно выпалила Кристина. — Я не думаю пока что о браке.

Лариса рассмеялась в голос, впрочем, смех у нее был театрально наигранный.

— Какая же ты милая, девочка моя! Видишь ли, моим оболтусам подошла бы именно такая как ты: разумная, уравновешенная, образованная и воспитанная девочка, чтобы смогла их утихомирить.

Кристина густо покраснела, узрев всю нелепость этой идеи. Пока что все очки были в пользу «оболтусов».

— Я не думаю, что смогла бы…

— Неужели никто из них не зацепил?

Кристина, коротко мотнув головой и пожав плечами, отвернулась к окну.

— Ну, что же… сердцу не прикажешь, — вздохнула Лариса с жеманной грустью в голосе. — Ты все-таки совсем еще юная…

«Она все знает!» — вихрем пронеслось в голове у девушки, и руки в миг похолодели от страха. Но тут Кристина словно прозрела: «Контракт! Брачный контракт!». Папа наверняка не стал бы регистрироваться с ней, не подстраховав себя контрактом! Иначе зачем ей было шантажировать Луку? У Кристины немного отлегло от сердца. Может, все не так уж страшно, как кажется… Угораздило же их с папой так попасть… Впрочем, возможно, если присмотреться, их семейство было ничем не лучше. Маму Кристины тоже сложно было назвать образцово-показательным родителем, и они с папой постоянно ругались, а потом долго судились. Теперь у мамы новая семья и новорожденная дочь, поэтому ей постоянно не до Кристины. Она уже даже перестала ждать ее звонков, которые все равно в итоге сводились к пустым и натянутым диалогам.

Когда их такси припарковалось у самых ворот особняка, первое, что заметила Кристина, это белый спортивный автомобиль Матвея у входа. Она опять не разглядела марку, но это было совершенно неважно, потому что когда на парадном крыльце вдруг показался Матвей, только что вышедший из дома, у Кристины сердце затрепыхалось где-то в животе.

Во-первых, она еще никогда раньше не видела его в кожаном мотокостюме. Мальчишество, конечно, какое-то, но так он смотрелся каким-то чарующе мужественным и в то же время юным, почти как ее сверстник, и действительно смазливым, как тогда на кухне в разговоре с матерью выразился Лука. Рукава футболки эффектно облегали его мускулистые руки, а черная кожа брюк соблазнительно переливалась на упругих ягодицах и сильных стройных ногах. Куртку он пока не надел, но держал ее в руке. Его волосы были собраны в небрежный хвост, почти половина шевелюры обрамляла небритое красивое лицо с сочными рельефными губами. Он держался вызывающе уверенно и… Как это называется?.. Агрессивно сексуально. Собственно так, как обычно ожидаешь от парня такой наружности. В общем, Кристине с трудом удалось оторвать от него взгляд и принять недоступный и равнодушный вид, пока они с Ларисой приближались к дому по гравийной дорожке.