Кровавая одержимость

Она прикусила нижнюю губу.

— Ты опять пялишься.

В ее заявлении не было никакого осуждения.

Наполеан глубоко вздохнул.

— Так и есть.

Он остановился и взял ее за руку. Непроизвольно отступив на шаг, она принялась быстро и нервно изучать его лицо, словно хотела понять, чего мужчина добивался, прежде чем ответить.

— Я хочу поцеловать тебя, — ответил он на вопрос в ее глазах.

Она моргнула и сглотнула. Потом открыла рот, чтобы ответить — возможно, выразить протест — но снова закрыла его, так ничего и не произнеся. Ее глаза невольно метнулись к его губам прежде, чем она снова посмотрела ему в глаза и покраснела.

Она дрожала, но вовсе не от страха.

Наполеан потянулся и провел мягкой, но крепкой ладонью по ее руке, проводя линию от плеча до запястья, круговыми движениями поглаживая ее ладонь большим пальцем. Когда она медленно выдохнула, он осторожно переплел их пальцы и легонько потянул женщину к себе, притягивая вплотную к своему телу. Ее грудь прижалась к его торсу, и у мужчины перехватило дыхание.

«Осторожнее», — одернул он себя. Она все еще походила на пойманную птицу, которая желала довериться, но вместе с тем боялась быть раненой.

— Клянусь всеми богами, esti frumoasa²⁵, — хрипло прошептал он ей на ухо, — ты такая… красивая.

Она затаила дыхание, прислушиваясь, все еще настороженная. Наполеан почувствовал, как участился ее пульс. Он слышал, как ее сердце громыхалось в груди, чувствовал мурашки на ее коже — неопровержимое доказательство взаимного притяжения. Боги действительно сделали хороший выбор.

Наполеан медленно склонился к ней, его губы застыли прямо напротив ее рта. Их дыхание смешалось, взгляды скрестились, выражая абсолютную уязвимость и потребность.

— Я не могу позволить тебе сделать это, — прошептала она, но не отвернулась.

Наполеан понял. Его руки сжались вокруг нее.

— Потому что согласие на мой поцелуй будет означать согласие с нашей… судьбой.

Брук начала отвечать, но ее голос внезапно охрип. Она прочистила горло и попробовала снова.

— Да.

Его правая рука переместилась на ее поясницу, и он крепче прижал женщину к себе, закрыв глаза и вдыхая запах ее кожи.

— Но если я поцелую тебя без твоего согласия, тогда это уже не будет твоим выбором. Так будет проще для тебя, моя королева? В конце концов, ты все еще моя…

— Пленница, — договорила она вместо него, при этом их губы почти соприкасались.

— Действительно, — выдохнул он, а затем сократил оставшееся между ними расстояние и мягко завладел ее губами.

Поцелуй был теплым, но неуверенным… вначале.

Он поднял обе руки и обхватил ее лицо, мягко поглаживая щеки большими пальцами. Затем углубил поцелуй, стремясь попробовать ее своим языком, и низко зарычал, услышав ее мягкий, едва слышный стон.

Его руки опустились на ее бедра, и Наполеан почувствовал, как его тело твердеет от прикосновения к податливым, восхитительным изгибам. Он даже не пытался скрыть свою реакцию. Она все равно бы почувствовала это, находясь к нему так близко, мужчину подобное больше не волновало.

Боги, он ждал эту женщину целую вечность.

Внезапно раздавшиеся треск, щелчок и хлопок эхом отозвались в его голове. Время замедлилось и перед его глазами стали проноситься отдельные события. Треск — большой палец прошелся по предохранителю. Щелчок — взведен курок. Хлопок — пуля вылетела из ствола, ускоряясь, приближаясь к Брук.

Наполеан развернул их тела с головокружительной скоростью, резко выдохнув, когда пуля угодила в его спину, прямо между лопатками.

— Ложись! — приказал он, толкая Брук на землю и разворачиваясь лицом к незваному гостю.

Менее чем в пятидесяти ярдах за пышной листвой можжевельника скрывался человеческий мужчина, который снова нацелил оружие на Брук.

Он выстрелил три раза подряд.

Каждый раз Наполеан протягивал левую руку и ловил пулю. Каждый раз палящее тепло обжигало его руку, пронзая кожу, кости и мягкие ткани. Ярость охватило его с головы до ног, разжигая в теле свой собственный огонь. Наполеан почти ничего не видел сквозь красный туман ярости, когда протянул правую руку и направил пальцы в сторону замершего за деревом мужчины.

Ружье вылетело у того из рук, словно его притянули мощным магнитом, вырывая из крепкого захвата. За оружием последовал сам мужчина. Словно привязанная к нитям марионетка, он поднялся с земли и полетел по воздуху прямиком к Наполеану. Король не унизит себя, подходя к врагу. Враг придет к нему сам.

Чтобы принять свою смерть.

Наполеан бросил взгляд через плечо и быстро оценил состояние Брук.

— Ты ранена?

— Нет, — прохрипела она испуганным голосом, предусмотрительно спрятавшись за его спиной. — Что происходит? Это другой вампир? Один из тех темных?

— Нет, — фыркнул Наполеан.

— Почему он пытался убить тебя? — Ее голос поднялся на октаву.

— Он пытался убить тебя.

Брук охнула.

— Меня?! Но почему? Кто он, Наполеан?

Наполеан зло и бесстрастно рассмеялся.

— Он покойник, любовь моя. Ходячий труп.

* * *

Адемордна — демон-близнец богини Андромеды, покровительницы Наполеана, позволил надменному королю поднять его с земли и протащить по воздуху как какой-то мусор. Как там говорят в одной пословице: дареному коню в зубы не смотрят?! Тело Гейба Лоренца хорошо ему послужило. Было бы неплохо попасть в женщину хотя бы одной пулей до того, как оно умрет, но вполне сойдет и так. Тело, в которое Адемордна скоро перенесется, будет мощнее, чем любая другая плоть, обитающая на земле.

Скоро он будет ходить, дышать и существовать как древнейший Наполеан Мондрагон.

И до конца «Кровавой луны» Андромеды — когда Наполеан потерпит неудачу и не сможет принести необходимую жертву «Кровавому проклятию» — Адемордна намеревался в полной мере использовать мощные физические данные Наполеана, на всю катушку, так сказать. Он улыбнулся в сладком предвкушении. Пусть его слуги в доме Джегера продолжат приносить в жертву первенцев, взрослых сыновей, проливая свою собственную драгоценную, дьявольскую кровь, чтобы сохранять Адемордна живым в течении оставшихся двадцати четырех дней «Кровавой луны». Для них это будет весьма полезно. Научит смирению. В конце концов, Адемордна был темным лордом. Таким же божественным созданием, как и энергия его близнеца, Андромеды. Они должны его почитать. Ему тоже полагалось уважение. Кроме того, невыносимая скорбь тех, что останутся в живых, добавит изысканный вкус этому празднику подношений, редкий деликатес для его требовательного вкуса.

Адемордна посмотрел на древнего короля, и его сердце быстрее забилось в ожидании: мужчина оказался более чем впечатляющим. На самом деле, сила Наполеана была великолепной, непревзойденной. Она освещала вампира, как яркое солнце полуденное небо. Намного более мощная, чем он ожидал.

Очень многое было накоплено за долгие века.

Он мог чувствовать пульсирующую вокруг магию Наполеана, абсолютную власть над элементами. Он практически ощущал древние знания о человечестве и вампирах. Этот мужчина был больше, чем простой сосуд из плоти и крови. Этот король был близок к тому, чтобы стать богом.