Крылатые
Шрифт:
Во втором шлюзе, маленьком, как и первый, стоит многоярусная корзина с чистым больничным бельём для пациента, и такая же ультрафиолетовая конструкция, только уже вмонтированная в стену. И снова дверь с замком, но без ключей. Третья. Последняя. Макс уже открыл ей дверь кнопкой «3», но девчонка почему-то остановилась…
У парня засосало в желудке. А если она вдруг побежит? Если обо всём догадалась? Нет, уже сейчас запереть все двери он, конечно, сможет, но тогда девушка застрянет во втором шлюзе, и её придётся впихивать в палату силой.
«Иди… – мысленно приказывал ей парень, – Иди, чего ты ждёшь!».
Лия
«Иди, прошу тебя, – с каждой секундой промедления Максу всё больше хотелось самому толкнуть девчонку в палату, – Надо было идти до второго шлюза с ней. Тогда бы она точно…». Но мысль оборвалась.
Лия дернула ручку и вошла в палату. Потом послушно закрыла дверь, как и все предыдущие, ведь просили же.
И только когда она вошла в третью комнату – саму, непосредственно, палату, увидела пустую кровать, до сознания её дошло, что её обманули. Но она не успела даже бросится обратно к двери. Парень по ту сторону стекла с пульта закрыл все замки. Она несколько раз в отчаянной ярости подёргала ручку, намертво окаменевшую, а потом бросилась к стеклу.
Стеклянная стена палаты выходила в коридор отделения. На Макса накатила тёплая волна победы, и он с издевательской улыбкой подошел к девушке по ту сторону.
– Эй! – она порывисто, яростно застучала по стеклу, словно Макс мог её не услышать или не увидеть, – Что за дела?! Какого…
– Из-ви-ни, – пожав плечами, протянул он, теребя в пальцах пульт, – Но ты, возможно, заражена.
Слова слетали с губ так легко, он упивался своей победой, словно девчонка была его злейшим врагом. Почему? Почему?! Но сейчас он об этом не думал. Страх, раздражение, всё это тяжелым камнем слетело с его плеч, и он чувствовал на физическом уровне эту пьянящую лёгкость.
– Что?!
А вот лицо Лии по ту сторону исказила странная гримаса. Непонимания и словно отвращения. Она стояла вплотную к стеклу, и смотрела Максу прямо в глаза.
Всё… Лёгкость испарилась… И стало немного стыдно. Ну это пока немного, потом-то совесть его окончательно заест.
– Прости, что не сказал сразу, – тяжело выдохнул санитар, взъерошив волосы на затылке, – Но мужчина, которого ты несла, не просто болен, а болен чем-то серьёзным. Возможно, это вирус, и ты тоже могла его подхватить. Так что тебе следует немного побыть здесь, пока не появятся первые симптомы болезни. Потому что ты можешь быть опасна для окружающих.
– Что? Это же похищение, блин! – она была в шоке от такой… наглости, видимо, – Отпустите меня немедленно!
Девушка ударила ладонью по стеклу, но видно было, что далеко не со всей силы. В ней зародилось сомнение.
– Отпустим, если не проявятся симптомы. А сейчас не могу.
– Что за принудительная госпитализация? – нервно хохотнула она, и ещё раз ударила рукой в стену, – Я не больна!
– Это ты так думаешь, – пожал плечами парень, – Скоро к тебе придёт доктор, так что не скучай. И не переживай по поводу ВУЗа, мы туда позвоним. И известим твоих родителей о том, что ты госпитализирована.
– Нет, стой! – когда Макс уже собирался развернуться, Лия вновь приникла к стеклу, – Не звоните родителям, я совершеннолетняя.
Он сощурился, посмотрел на неё чуть пристальнее, и… прочитал в серых глазах
такую тревогу.– Почему не звонить?
– Они живут в другом городе, – она опустила голову, а потом, набрав побольше воздуха в лёгкие, на выдохе произнесла, – Будут волноваться, примчатся сюда, а со мной может быть всё в порядке. Пусть лучше не знают пока. Это всё просто недоразумение.
Она сделала акцент на последнем предложении. И зло воззрилась на парня, словно он ей уже отказал.
– Ладно, – тем не менее пожал плечами санитар, – Тогда известим только деканат твоего факультета.
– Хоть на этом спасибо, – раздражённо добавила она.
Парень развернулся и пошел обратно по коридору в терапевтическое отделение. И совесть за всё произошедшее глодала его прожорливым, голодным зверем.
Лия никогда ещё не чувствовала себя такой растерянной и слабой. На неё волнами накатывали приступы гнева, сменявшиеся апатией. В порывах ярости она кидалась к телефону, а затем в бессилии опускала руки, понимая, что ей просто некому написать. И позвонить. Родителей она не хотела беспокоить, она слишком любила их… А ещё? В этом огромном городе за неё больше некому было заступиться. В какой-то момент захотелось только одного – сжаться в маленький комочек и прижаться к тёплым, материнским рукам. Но их здесь не было… Осталась лишь холодная рациональность. Да и, если подумать, заступаться за девушку было бессмысленно. Что, если она действительно уже больна?
Слова санитара напугали её. Неизвестная болезнь… Могла подцепить от спасённого…
«Ну что, горе-героиня? – едко усмехался тот самый голос разума, – И не говори, что тебя не предупреждали о проблемах! И о больших проблемах!».
Да, да, предупреждали. Вернее, она сама себя предупреждала.
«Бросила бы его и сидела сейчас на парах в универе. Но нет! Мы же хорошие! Мы же благородные, мы не можем пролететь мимо! Вот теперь ты делишь с этим мужиком одну болезнь, а вскоре, может быть, будешь делить одну могильную урну».
В голову мимоходом залетели мысли о похоронах. Умерших крылатых всегда сжигают, а прах развеивает по ветру похоронная процессия. Последний полёт… Красивая и грустная традиция, но теперь она ничего, кроме гнева у Лии не вызывала.
Порывисто выдохнув, девушка постаралась отогнать от себя эти мысли.
Она сидела на застеленной кровати, и от ощущения неизвестности было страшно и тошно. Ей будто казалось, что в неё проник паразит, такой маленький, коричневый червячок, и теперь только и ждёт момента, чтобы вгрызться посильнее. Чувство, сводящее с ума – чувство осквернения собственного тела.
Да что там, она ощущала себя сейчас червивым яблоком.
«Больна… – думала она осторожно, словно не про себя, – Я и вправду больна, или всё обошлось? Меня не стали бы запирать здесь без веской причины… Наверное». Но к несчастью, Лия не так хорошо разбиралась в законодательстве, как хотелось бы. И не была уверена имеют ли врачи право – вот так насильно удерживать её?
– Так, – сказала она себе на выдохе, вперив глаза в пол и в выразительном жесте опустив руки, – Спокойно. Всё нормально, я не истеричка. Если я больна – с этим ничего не поделаешь, и другие люди ничем не виноваты. Я не хочу их заразить из-за глупого упрямства. Если я не больна, то меня выпустят отсюда уже скоро.