Кукольная королева
Шрифт:
С другой стороны, попытка же вроде не пытка?
— Зеркало…
Её тонкие пальцы сжали жёлтый металл.
До побелевших ногтей.
— Зеркало… покажи мне твоего владельца.
Серебристый туман застыл. Расступился — вместо картинки открывая взгляду липкий и непроницаемый мрак, и пальцы мгновенно онемели: не поймёшь, от напряжения или от страха.
Таша видела этот мрак раньше. Когда заглянула в зеркальце в трактире рядом с Подгорным.
А
«Надо же. Ты рискнула сделать это быстрее, чем я думал».
В знакомом голосе читалась усмешка.
…и Таша запоздало, безнадёжно запоздало поняла, что видела этот мрак в своих снах.
Зеркало запрыгало по ковру.
«Зачем же так нервничать, девочка моя?»
— Нет!
Она обхватила голову руками, зажала уши — зная, что бесполезно, зная, что слова звучат в сознании, но не в силах слышать этот голос: мягкий, чуть ироничный, такой спокойный…
«Крики редко помогают делу».
Её кошмары обернулись явью.
— Изыди!
«Не имею на то ни малейшего желания».
— Кто ты?
«У меня много имён, но ни одно из них я тебе сообщить не могу. Пока, по крайней мере».
— Что тебе нужно?
«От тебя — ничего».
— Но…
«Девочка моя, неужели тебе не приходило в голову, что играть могут не с тобой?»
Таша застыла, широко раскрытыми глазами глядя прямо перед собой.
Стало слышно, как где-то за окном шелестят, танцуя с ветром, листья сирени.
«Странно было бы выбирать противником милую девчушку вроде тебя, даже не объяснив ей правил. А для игры нужны не только игроки, но и фигуры. — Он вздохнул. — Мне очень жаль, девочка моя, однако ты лишь разменная монета. Пешка в чужой партии».
— Ты…
«Твоя сестра — ниточка, которой я затянул тебя на доску, — в его голосе сквозило самое искреннее сочувствие. — Я не хотел убивать твою мать, но её смерть была обязательным условием. Сожалею, что пришлось причинить тебе эту боль».
Она смотрела, как тени танцуют на стенах.
«Есть вопросы — задавай. Я отвечу».
Таша разомкнула губы.
— Убирайся.
«Так ничего и не спросишь? — кажется, некромант огорчился. — Пойми, я тебе не желаю зла. Я не притворялся тем, кем не являюсь… в отличие от некоторых. Во всём, что я делал, не было ничего личного».
— Убирайся!
«Хотя да, для тебя это было очень личным…»
— УБИРАЙСЯ!
Крик звоном разбился об оконное стекло.
Она почти видела, как где-то — безумно далеко — он равнодушно пожимает плечами.
«Что ж, когда будешь готова к разговору, ты знаешь, как меня позвать».
Тишина зазвенела в ушах — и Таша долго сидела, не шевелясь, не моргая, пока отражение ровного пламени свечи странно дрожало
в серебре её глаз.Медленно она встала с кровати. Медленно подошла к лежащему на полу зеркалу. Медленно нагнулась.
Дверь распахнулась так резко, что ударилась о стену.
— Кажется, я уже говорил, чтобы ты избавилась от этого предмета?
Таша, не торопясь, выпрямилась. Посмотрела в чёрный бархат ночи, расстилавшийся за окном, залитый лунным серебром.
Услышала, как Арон подходит к ней.
— Ты пыталась его использовать?
— Я… видела в нём Лив.
Она говорила тихо, не глядя на него.
— Таша, волшебные зеркала — не игрушки. Особенно если ты получила их от таких, мягко говоря, сомнительных персон. С Лив всё будет в порядке и без твоего наблюдения. — Арон взял её за плечи, развернув к себе. — Посмотри на меня. Ну же!
Таша посмотрела. Крепко сжимая зеркальце в соединённых ладонях.
Его глаза…
— Избавься от него сейчас, пока не поздно. Прямо сейчас. Выброси в окно, прошу тебя.
Его глаза сияли привычным лучистым светом — и свет этот был… заразительным. Он заполонял собою все мысли, затягивал их радужной пеленой, обволакивал дурманящим туманом, твердил «всё хорошо, всё будет хорошо»…
— Если не можешь выбросить, то отдай мне.
Туман… он был всегда. Но только сейчас Таша смогла его заметить. Осознать здравым смыслом, который почему-то не заволокло безмятежным доверием, который съёжился в островке ясной тени посреди лучистой пелены…
— Таша, отдай его мне. Я тебе не желаю зла.
Она вздрогнула.
«Я тебе не желаю зла…»
…она шла за этими лучистыми глазами, как крыса за волшебной дудочкой. Почти без вопросов, почти без сомнений. А он пользовался своей властью и вёл её туда, куда ему вздумается — не трудясь ничего объяснять, не посвящая в свои планы, и называл это — доверием…
— Нет, — её голос зазвенел осколками льда. — Я сама решу, что с ним делать. Мне надоело, что ты всё решаешь за меня и без меня.
Хватит. С неё — хватит.
Слишком многие говорили что-то о притворствах и масках, чтобы можно было и дальше к этому не прислушиваться.
Дэй отступил на шаг; наверное, впервые Таша видела в его взгляде удивление.
— Это зеркало… оно как-то влияет на тебя. Неужели ты не видишь? Не чувствуешь?
— Имеешь в виду, что оно мешает тебе влиять на меня? — она задумчиво опустила глаза, глядя на мерцающие золотистые отблески. — Да. Чувствую.
А она-то думала, почему ей так спокойно, когда он рядом, почему всё меняется, стоит ему уйти…
Ведь так легко принять голос, нашептывающий тебе «ты в безопасности», за свой внутренний.
— И это ты называешь доверием, Арон? Внушая мне нужные мысли и решения, ты говоришь о каком-то доверии? Внушая спокойствие и… о, Богиня. — Таша вдруг рассмеялась. — Так вот почему я не вспоминала о маме. И о Лив. Ты сделал их… неважными. Ты сделал что-то с моими воспоминаниями, так ведь?