Кукольная королева

— Ты скучал по мне, любимый?

Огонёк свечи захлебнулся в плеснувшейся из подсвечника лужице воска.

Арон на миг прикрыл глаза, будто прислушиваясь к чему-то. Затем резко вскинул подбородок: словно услышал что-то, что ему совершенно не понравилось.

Кэйрмиль наблюдала за ним, склонив голову набок.

— И что дальше? — проговорила она. С любопытством, без малейшего страха. — Убьёшь меня?

Дэй, не отстраняясь, всматривался в чёрные звёзды в её глазах.

Он ответил не сразу.

— Нет, герцогиня. — Лицо Арона было бесстрастно. — Судить мне дано, карать, но не казнить. Наказание для вас будет другим… и, надеюсь, кого-то оно убережёт от ваших лиходейств.

Он коснулся серебряного креста, тускло блестевшего во тьме на его груди. Сжав его в пальцах, резко поднял ладонь вверх.

Когда крест прижался ко лбу Кэйрмиль, она рванулась, закричала — но под стальным взглядом дэя стояла на месте, точно её приковывали невидимые путы, и рухнула на пол, лишь когда пару мгновений спустя Арон опустил руку. Ноги её подкосились; она скрючилась на ковре, закрыв лицо волной обсидиановых волос, рыдая глупо и страшно.

Арон выпустил крест, позволив ему вновь повиснуть на длинной цепочке. Двумя пальцами взял девушку за подбородок, заставил вздёрнуть голову — и Джеми не сдержал судорожный вздох, увидев клеймо, багрянцем выжженное на мраморной коже.

Шесть пересекающихся лучей в ровном круге.

Рисунок креста.

— Кэйрмиль Норман, в девичестве Дориэл, — выпрямившись, свысока, размеренно и ровно проговорил дэй. — Вы будете носить это клеймо до скончания дней своих. Вы немедленно покинете Пвилл. Вы никогда больше не вернётесь сюда, не тронете и не приблизитесь ни к одному из Норманов. Таков приговор мой, Аронделя Патрика Кармайкла, справедливым судом за содеянное вами зло и лиходейные помыслы. Ибо я есть справедливость. Ибо слово моё закон.

Кэйрмиль содрогнулась всем телом. Вдруг вскочила, метнулась к окну и — прыгнула. Джеми, не выдержав, кинулся за ней; высунув голову за витражные створки, остолбенело увидел, как девушка скользит по воздуху прочь от особняка, к затянувшей небо облачной черноте. Плащ летел за ней по ветру гигантскими крыльями.

— Свят, свят, — прошептал Леогран за его плечом. Судорожно перекрестился. — Богиня, как же…

— Леогран, — тихо и требовательно вымолвил дэй, — есть короткий путь, ведущий из особняка в охотничий домик?

Юный герцог изумлённо обернулся:

— Да, но при чём…

— Отлично. И где это зеркало?

— Откуда вы…

— Нет времени объяснять. Ведите нас к нему.

— Зачем?! Вы не хотите…

— С вашей сестрой всё в порядке. Её не разбудить до самого утра. Эйрдалевы чары. — Арон шагнул к нему. — Леогран, ваш дядя в опасности. И либо вы немедля ведёте нас к зеркалу, либо в скором времени вам снова придётся открывать двери фамильного склепа Норманов.

Юноша без лишних слов опрометью метнулся к двери.

Мелкими шажками, будто прилипая ступнями к половицам, Орек приближался к зеркалу.

С пустым и кротким взглядом, со страхом, плещущимся на дне зрачков.

— Раксэна? — неуверенно спросил он, вглядываясь в девушку по сторону стекла.

Та склонила голову набок:

— Так ты меня узнал, — проговорила она. — Даже в этом теле? Надо же.

Он замер перед серебристым стеклом, глядя в сапфирные глаза. Когда-то, при жизни, глаза его жены были мягкой сумеречной синевы, но сейчас…

Они светились в темноте.

— Это правда ты? — прошептал Орек.

Девушка в зеркале блаженно улыбнулась.

А затем руки, появившиеся из зеркальной рамы, заключили герцога в свои объятия.

— Ракс…

Крик оборвался.

Миг спустя в колеблющейся серебряной глади отразилась лишь опустевшая тёмная комната.

— Что за зеркало? — пропыхтел Джеми, стараясь угнаться за дэем.

Они оставляли позади ночную тишину, доспехи, гобелены и хитрую паутину коридоров Клаусхебера. Арон вроде бы не бежал, просто быстро шёл — однако неведомым образом не отставал от Леограна, несущегося сломя голову, и опережал Джеми, уже выбивающегося из сил.

— Потайной выход, — откликнулся дэй.

— А, такой же, как в штаб-квартире…

— Да.

— А что с Ташей?

— Её нет в спальне. И я знаю, что она собиралась пустить призрака в своё тело. Я надеялся, что отвадил её от этой затеи, но напрасно.

— Дурочка! — вырвалось у Джеми. — Ей что, совсем жизнь не дорога?!

— Похоже, — безнадёжно ответил Алексас. — И при подобном таланте нашей принцессы наживать неприятности мы освободимся от рыцарской клятвы весьма скоро.

Нервно сглотнув, Джеми посмотрел в русый затылок дэя:

— Значит, ваш крест из цвергова серебра?

— Верно.

— Атрибут былой… профессии, да?

— Можно и так сказать.

— И вам приходилось клеймить эйрда…

— Джеми, не сейчас.

Джеми ощутил, как Алексас в его сознании покачал головой.

В зеркало они почти врезались.

Опершись на резную раму, пытаясь отдышаться, Леогран указал на барельефные ирисы.

— Оно… активировано, — выдохнул герцог. — Недавно.

Арон даже шаг не замедлил: как шёл по коридору, так и исчез в зеркале, словно в открытой двери. Леогран, глубоко вдохнув, последовал за ним; Джеми, не затягивая, шагнул следом.

Холодную безвоздушную завесу, похожую на водную, почти мгновенно сменил сухой тёплый мрак.

— Джеми, свет!

Услышав голос Арона, Джеми послушно щёлкнул пальцами. Язычок пламени на его ладони озарил невысокие своды каменного тоннеля. Камень выглядел странно — идеально чёрный, ровный и гладкий, но не отражающий света: казалось, кто-то решил вылепить из завесы мрака мраморные стены, однако забыл добавить несколько важных деталей. Позади мерцала текучим перламутром зеркальная завеса. Точно такая же угадывалась впереди, аршинах в десяти от того места, где стоял Джеми.