Кыся

– У моих у всех тоже оружие. Я не могу принюхиваться к каждому встречному и поперечному. Будет приказ - понюхаю.

– Ты милицейская Собака или нет?!
– заорал я на Рэкса.

– Нет. Я - Собака полицейская.

– Один черт! А раз ты полицейская Собака, ты обязана...

– Без приказа я не имею права.

– Идиот безмозглый! Чиновничья твоя морда!.. Какой тебе еще нужен приказ?! Вот - ты, а вот - преступник! Хватай его!

– А где приказ?
– тупо спросил Рэкс и, конечно же, "склонил головку набок".
– Существуют определенные инструкции...

– Рэкс, браток!.. Плюнь ты на инструкции! Ты же представитель такой страны, с такими дорогами, с такими "Хунде-барами"!..

Я уже не знал, как еще польстить этому тупице!

– Хоть раз в жизни прояви инициативу, дубина! Тебя же будут потом на руках носить! На всех углах расхваливать...

– Я никому и никогда не позволяю носить себя на руках, - с достоинством ответил Рэкс.
– И хвалить меня тоже не надо. Мне достаточно, чтобы меня не ругали и не уволили.

Я думал, что я сейчас лопну от бессилия и злости! Я спустился с крыши по открытой двери в кабину, а уже оттуда спрыгнул на землю и сел прямо напротив Рэкса, чем несколько ошарашил и его, и всех вокруг.

– Я обращаюсь к тебе как Животное к Животному!
– прямо сказал я Рэксу.
– Ты наконец это можешь понять, кретин ты зацикленный?!

– Если ты будешь оскорблять меня при исполнении служебных обязанностей, я задам тебе трепку, - строго сказал Рэкс.

– И останешься минимум без одного глаза, - пообещал я ему.
– За это я тебе отвечаю. Да еще и морду располосую так, что тебя никто не узнает. А кому в полиции нужна одноглазая Собака? Вот тут-то тебя точно вышибут пинком под хвост с государственной службы. Тем более, что свои прямые служебные обязанности ты исполнять отказываешься. Шлемазл!..

Это всегда так Шура Плоткин говорил, когда сталкивался с каким-нибудь абсолютно умственноотсталым типом. Причем, насколько я понял, Шура и сам не знал, что такое "Шлемазл". Однажды он сказал мне, что это было любимое ругательство его бабушки. И оно ему еще в детстве очень понравилось. Понравилось, как звучит.

– Шлемазл...
– с разными интонациями повторял Шура.
– Шлемазл!.. Нет, в этом что-то есть... Ты слышишь, Мартынчик? Шлемазл - и этим все сказано!

Одним глазом я следил за этим вонючим Рэксом - чтобы он меня сдуру не цапнул, а вторым поглядывал на Водилу и видел, что наш грузовик уже прочно стоит на новом колесе, простреленное валяется рядом, а Водила убирает инструмент в железный ящик с ручками.

Я решил сделать последнюю попытку:

– Послушай, шлемазл!
– сказал я этому Рэксу.
– У тебя хоть с твоим Шефом есть Контакт?

– Какой еще "контакт"?

– Телепатический, - терпеливо объяснил я.

– А что это такое?

– Ну, Он тебя понимает?

– Нам достаточно того, что я Его понимаю. Он приказывает, я делаю. А больше нам ничего не положено.

– Но ты можешь рассказать ему все, что я тебе говорил?
– продолжал допытываться я.

– Стану я ему забивать голову всякими Кошачьими бреднями!

Вот тут я унизился до того, что не вмазал ему по рылу за такую в высшей степени оскорбительную фразу, а покорно попросил еще раз:

– Может быть, Ему это не покажется такими уж бреднями. Попробуй, Рэксик, а?..

– Какой я тебе еще "Рэксик"?! Ты как разговариваешь с полицией?! вдруг зарычал этот болван и рванулся ко мне.

Я сходу врезал ему пару раз по харе когтями и мгновенно очутился на крыше кабины.

– Эй, Кыся! Ты чего собачку обижаешь?
– крикнул мне Водила.

Впервые в жизни мне дико захотелось выругаться страшным Человеческим матом! И чем грязнее - тем лучше... Мне захотелось выплеснуть на голову этой тупой полицейской Псине поток всех возможных и невозможных Людских матерных слов в самых чудовищных и тошнотворных комбинациях, которые я когда-либо слышал у нас в России!

Но матюги так и застряли у меня в глотке, потому что полицейские сказали всем "Гуте райзе!" - что-то вроде "Счастливого пути...", втащили своего озверевшего болвана Рэкса в машину и уехали. А мы с Водилой остались нос к носу с Лысым и Аликом.

Вот когда я понял, что нам с Водилой надеяться не на кого! Если мы не спасем себя сами, нас никто не спасет. Тем более, что в руке у Алика снова появился его большой пистолет.

Неожиданно в моей голове вдруг возник негромкий голос Водилы: "Не психуй, Кыся. Не дергайся. Как-нибудь выгребемся. Ты там сверху приглядывай за Аликом. Вдруг он стрелять захочет..."

Вслух же Водила сказал:

– Ну что, будем перегружать вашу пачку?

– Вот это молодец!
– восхитился Алик.
– А я уж думал, что тебя придется снова уговаривать.

И Алик выразительно помахал пистолетом.

– Пять штук на дороге не валяются. А если потом еще с каждого рейса так же... Как говорит мой Кыся - чего мне хвост задирать и зубы скалить?
– ухмыльнулся Водила.

– Ах, у тебя еще и Кот говорящий?! Ну, ты грандиозный мужик!

Алик был удивительно артистичен! Он все время во что-то играл. В "милую мальчишескую беспечность" и "хорошее настроение" с дорожной полицией, в "восхищение" моим Водилой, в "простоту" и "рубаху-парня", в "располагающую открытость". Играл широко, легко, без пережима, целиком отдаваясь только что сочиненному образу.

Однако, с Лысым он был строг и неумолим. Но это тоже была своего рода игра - этакий маленький спектакль в расчете на трусливого и неумного зрителя.

Иногда он терял над собой контроль - всего лишь на секунду, и глаза его становились жесткими, слишком явно оценивающими каждое чужое движение, каждое слово, каждую интонацию. И я видел, что выстрелить он был готов в любое мгновение.

Ах, если бы он мог сам перегрузить эту дурацкую "фанерную" пачку с кокаином в сто семьдесят кило весом в свою "Тойоту"! Он бы просто не медля, по выражению Бармена, "отправил бы гулять по небу" и Лысого, и моего Водилу. В таком деле - лишние люди никому не нужны. Это мне еще по дороге Водила объяснил.

Я мотался по крыше кабины и по верху фургона, стараясь все время находиться над Аликом и его страшненьким пистолетом. Волей-неволей я пытался настроится на ЕГО волну, чтобы попробовать хоть как-то предупредить грядущие события. Мысленно я призывал на помощь все наше Кошачье-Котовое НЕОБЪЯСНИМОЕ - то, что дает нам возможность непонятным образом ПРИДВИДЕТЬ СЛУЧАЙ...

В чистом виде я этого так и не смог сделать - он был слишком сильной личностью для меня! Но внезапно я понял, что зато установил с Аликом какой-то странный, необычный, Односторонний Контакт. По принципу - я тебя вижу, а ты меня - нет. То есть, я для него оставался закрыт, а он для меня - будто голенький...

Я увидел, что он страшно нервничает! Не потому, что, как только кокаин будет перегружен в его машину, ему придется отправить на тот свет двух человек. Это дело привычное. Это, в конце концов, его профессия. А вот то, что обычная, паршивенькая дорожная полиция совершенно случайно заехала в эту идиотскую "Зону отдыха" и внесла в свой компьютер данные документов моего Водилы, Лысого, а вместе с ними и Алика, - вот это может грозить осложнениями. Естественно, после того, как найдут трупы этих русских.