Лабиринт судеб

— Что нового в Академии? — положив в рот ломтик сыра, поинтересовался маг.

— Как обычно, — пожал плечами, Лусиан взявшись за вилку и нож.

В отличие от мужчины, он заказал себе куда более плотный ужин и на тарелке у него лежали жареная отбивная, тушеная капуста и картошка.

— Ты задержался, мы ждали тебя на несколько дней раньше, — махнув вилкой, с комичной трагичностью упрекнул Лусиан.

— Возникли некоторые осложнения, — Даэрен скопировал жест мужчины, передернув плечами. — И задание я провалил.

— То есть это попытка залить горе? В таком случае, не слишком ты переживаешь, — маг невозмутимо кивнул на открытую бутылку.

— Нет, служанка перестаралась, выполняя мой заказ, — усмехнулся Даэрен. — Магистр пригласил меня принять участие в завтрашнем обряде, а для этого понадобится трезвая голова.

— И ты согласился? — все добродушие мигом слетело с Лусиана, он продолжал улыбаться уголками губ, но взгляд стал собранным, цепким.

Ответить Даэрену помешала вернувшаяся служанка.

— Уважаемый тэр, вот ваш десерт, — Лусиану она улыбнулась не менее лучезарно, чем накануне Даэрену.

Специально наклонилась пониже, так, чтобы вырез на рубашке стал особенно соблазнительным. Подобное поведение было вполне привычным для подобных заведений.

Несмотря на приближающийся к почтенному возраст, Лусиан по — прежнему обладал густой гривой темно-русых волос, которые тщательно подстригал по плечи и карими, шоколадного оттенка глазами. Отцом Лусиана был граф и от него мужчина унаследовал благородные черты лица и статную фигуру. Даже набравшийся с годами лишний вес не портил мага.

Помнится, одна ученица как-то без памяти влюбилась в Лусиана и твердила всем вокруг, будто бы он похож на добродушного сонного медведя, любящего полакомиться медом и погреться на солнце. А спустя неделю, к Лусиану, вернувшему домой после лекции и выдержавшему очередной поток признаний, не иначе, как по ошибке, влезли воры. И даже совет после не смог определить, кто же это все-таки был.

— Да, аргументы Магистра показались мне вполне здравыми, мы действительно нуждаемся в переменах, которые принесет обряд, — задумчиво произнес Даэрен.

Мужчина не сомневался в том, что Лусиану прекрасно известно о заговоре. Прежде чем вербовать остальных магов, Хейлграр должен был заручиться поддержкой членов Совета, но не говорить же прямо о таких вещах.

— И ты одобряешь все его действия? — лениво, словно между делом, уточнил Лусиан, принимаясь за кусок пирога.

— Разумеется. Разве может быть по — другому? Мы сами избрали Магистра и готовы подчиняться ему во всем, — на лице Даэрена не дрогнул ни один мускул.

— Да, ты совершенно прав, — Лусиан кивнул, вновь расплываясь в добродушной улыбке. — И кстати, обряд будет сложным, неизвестно, как поведет себя проклятие. Когда войдешь в зал, приготовь двусторонний щит с расщепленной привязкой. На всякий случай.

— Спасибо за совет, приму к сведению. А что с проклятием? Насколько оно разрослось? Я привез Амерлин не слишком поздно? Осложнений не предвидится? — Даэрен постарался задать вопрос небрежно, так, будто бы его волнует исключительно результат обряда, а девушка интересует как средство достижения цели.

— Что? Нет, магам пока удается сдерживать проклятие запертым в летней резиденции. А эта девушка, Амерлин верно? Я видел ее сегодня, настоящая красавица выросла, еле признал, — промокнув губы салфеткой, принялся рассказывать Лусиан.

Пожалуй, не будь Даэрен так встревожен состоянием спутницы, непременно бы задумался, почему вдруг маг проявил к ней такое внимание, словно специально уводя разговор в сторону от проклятия.

— Ты что, видел Амерлин раньше? И знаешь, кто ее родители? — вспомнив, что девушка ни разу не покидала селения, изумился Даэрен.

— Именно я восемнадцать лет назад отвез ее на границу. Честно признаюсь, это задание до сих пор вспоминаю с содроганием. Она постоянно плакала и капризничала, приходилось прикладывать нечеловеческие усилия, чтобы ее успокоить. За всю дорогу Амерлин ни разу не улыбнулась, я даже боялся, что оглохну. И кто бы мог подумать, что из такого жуткого ребенка вырастет настолько милая девушка, — ностальгически протянул Лусиан. — Вылитая мать, такая же изящная и очаровательная, разве что глаза…

— Папины, и еще его же осанка и умение держать себя, — продолжил мужчина.

— Ты и это знаешь? — впрочем, несмотря на замечание, по — настоящему удивленным маг не выглядел. — Да, глазки в самом деле папины. Причем Магистр, когда я рассказал ему о Амерлин, неподдельно удивился. Оказывается, все эти годы он считал Аринха примерным семьянином и впервые почувствовал себя в дураках.

— Еще бы, кому понравится, когда его обводят вокруг пальца, — ухмыльнувшись, заметил Даэрен.

— Да, Хейлгар пришел в ярость. Впрочем, он быстро успокоился и, как всегда, сумел извлечь пользу из полученной информации. Именно тогда и родился наш план. Конечно, жаль девочку, кому-то она могла бы стать прекрасной женой, но ничего не поделать. Ведь никто не мог предположить, что заклинание потребует ее кровь до последней капли, — с наигранной грустью произнес маг.

— Что? То есть Амерлин должна погибнуть? — Даэрен закашлялся, подавившись вином.

— Разве Хейлгар тебя не предупредил? — в глазах Лусиана мелькнула растерянность.

— Нет, мы не говорили о Амерлин, — наверное, разумнее было соврать, притворится осведомленным обо всем, но мужчину слишком ошеломило услышанное.

Полчаса назад размышляя о подобном варианте, Даэрен, тем не менее, считал его маловероятным, надеясь, что успеет вовремя забрать девушку. А теперь оказывается, что приговор ей уже подписан!

— Впрочем, должно быть Магистр просто не посчитал это важным. В конце концов, это небольшая цена за грядущие изменения. Никому не известная девушка не станет существенной преградой, — взяв себя в руки, уже спокойно проговорил Лусиан.

— Но почему? Зачем Амерлин погибать? Ты же сам сказал, проклятие держат под контролем, угрозы нет… — мужчина осекся на полуслове.

Прикрыв глаза, Лусиан хохотал.

— Даэрен, неужели я совсем ничему тебя не научил? Проклятие не имеет к Амерлин никакого отношения, но ее существование в самом деле не позволит государству шагнуть на следующий этап, — уже серьезно произнес он.