Лабиринт судеб

— Хватит глупости болтать. Наслушаются всякого и верят чему ни попадя, — оборвала ее госпожа Жулитта.

— Нет, мне интересно, пожалуйста, расскажите, — чувствуя, что история имеет к ней непосредственное отношение, Амерлин переводила умоляющий взгляд с женщины на служанок.

Девушки было начали рассказ, но, покосившись на госпожу Жулитту, поспешно замолчали, сделав вид, будто слишком заняты наведением порядка на столике.

— Ладно, если так интересно, слушай. Только все это не более, чем выдумки в попытке собрать побольше пожертвований в храм, — предупредила госпожа Жулитта. — Раньше жрец пугал нас, что за грехи Пресветлый может не пустить души на небо и призывал покаяться, заказав молебен. А теперь, видя, что в это уже не верят, придумал четырех всадников, что будто бы принесут разорение нашим землям и заставят людей покинуть дома. Но если появится ангел света, чистая душа, которую, смилостившись, пошлет Пресветлый, то всадники не сумеют принести никакого вреда. Обычные россказни, призванные забивать головы всяким простым мирянам.

Служанки, которым также адресовалось последнее замечание, смущенно потупились.

— А почему вы считаете, будто я и есть ангел света? — удивилась Амерлин, в очередной раз жалея, что Даэрена нет рядом.

Он бы сразу разобрался, имеет ли история отношение к проклятию или действительно это ни что иное, как обычное совпадение.

— А как же иначе? Вы вся словно светитесь и глаза у вас добрые. Если кому-то и быть ангелом, то только вам! — опять не утерпев, убежденно воскликнула служанка.

Амерлин только открыла рот, собираясь задать новый вопрос, но тут в комнату заглянула еще одна женщина.

Платье на ней было похожим на наряд госпожи Жулитты, но смотрелось совсем не так строго и мрачно.

— Скорее, Его Величество уже велел подавать карету, а ждать он не любит, — взволнованно поторопила она, окидывая взглядом присутствующих. — Ох, ангел света!

— Что? Вы тоже так считаете? — изумилась Амерлин. — И верите, что мне надо победить четырех всадников?

— Нет, конечно. Где же такой красавице, как ты, меч в руки брать и сражаться, этим пусть мужчины занимаются, — всплеснув руками, затараторила та. — Если готова, пойдем, люди на площади давно собрались.

— Да, пойдемте, — дождавшись кивка госпожи Жулитты, девушка шагнула к двери.

Волнение женщины оказалось оправданным. Амерлин действительно не привыкла ходить на туфлях с тонким каблуком, и теперь была вынуждена двигаться медленно, контролируя каждый шаг. Походка из-за этого выходила величественной и степенной, хотя сама себе девушка казалась смешной и неуклюжей.

Пока Амерлин в сопровождении женщин шла по коридору, то постоянно ловила на себе чужие взгляды. Некоторые смотрели с опаской, другие с интересом, на лице третьих читалось изумление.

«А Пресветлый действительно рассказал жрецу о проклятии и обо мне?» — задумалась девушка. — «И тогда Его Величество сообщит народу, что опасность почти миновала».

У выхода из дворца дежурила стража. В другое время Амерлин обязательно полюбовалась бы богатым дворцом и разбитым парком, но сейчас девушка слишком переживала, чтобы смотреть по сторонам.

Ее усадили в белую, с золотым гербом, карету, запряженную четверкой белоснежных лошадей.

«Интересно, а Варих тоже будет одет в белом?» — непроизвольно задумалась Амерлин.

Ответ на свой вопрос девушка получила через несколько минут, когда король тоже взобрался внутрь. Вопреки ее предположениям, для поездки Варих выбрал темно-зеленый камзол, к которому крепился алый плащ.

В отличие от старшего брата, родившегося копией отца, мужчина унаследовал внешность матери. У него были темные, по плечи, волосы и карие глаза. Несмотря на достаточно юный возраст, Его Величество производил впечатление властного, уверенного в своих силах мужчины.

Амерлин впервые видела короля так близко и, пользуясь возможностью, увлеченно рассматривала его. Больше всего девушку заинтересовал венец. На картине украшение выглядело совсем просто, но теперь Амерлин действительно верила, что это сильнейший артефакт. От венца веяло силой и теплом, а прозрачный камень слабо светился. Шторки в карете были задернуты, но, несмотря на это, создавалось впечатление, будто камень отражает солнечные лучи. Точно так же светился камень, вставленный в жезле. У Амерлин даже глаза заболели и девушка вынуждена была потереть их кулаками.

— Ну, теперь твое любопытство удовлетворено? — выгнув бровь, насмешливо поинтересовался Варих.

— Ой, простите, Ваше Величество, — сообразив, что хорошо воспитанной девушке вряд ли полагается таращиться на короля, Амерлин залилась краской.

— Ничего страшного, я понимаю твое волнение, — откинувшись на подушки, снисходительно улыбнулся Варих. — Думаю, ты уже поняла, куда и зачем мы едем.

— Честно говоря, не совсем. Я знаю про обряд, но думала, что это тайна, а вы, кажется, хотите рассказать об этом всем на площади? — затараторила девушка. — Ваше Величество, мне нужно сказать вам, что…

— Спокойнее, — король поднял руку, вынуждая Амерлин замолчать. — Ты так трещишь, что у меня болит голова.

— Прощу меня простить, я не хотела причинить вам неудобства, — девушка с тревогой проследила, как тонкая морщинка перерезает лоб короля. — Но вам следует знать, что…

— Ты можешь помолчать? Впервые вижу настолько полное отсутствие манер и неуважение к своему королю, — теперь уже Варих смотрел на девушку откровенно пренебрежительно.

— Нет, я уважаю вас, Ваше Величество! — прижав руки к груди, порывисто воскликнула Амерлин. — Мне казалось, вас заинтересует рассказ о том, что…

— И снова ты не можешь выполнить такой простой приказ, — устало констатировал король. — Не помню, кто тебя воспитывал, но передай, что результаты совсем неудовлетворительные. Учитель этикета явно зря получал гонорар.

С каждым словом Амерлин все сильнее заливалась краской, не зная, куда деваться от смущения. Упреки Его Величества были вполне справедливыми и девушка только ниже склоняла голову, уже не пытаясь спорить.

«Только бы он не послал письмо родителям», — мысленно взмолилась Амерлин.

Берд и Селма неподдельно гордились дочерью, считая, что воспитали достойную наследницу, и девушке не хотелось разочаровать их.

К тому же, если вдруг при обряде случится что-то непредвиденное, Амерлин не хотела, чтобы единственной памятью о ней остались замечания Его Величества.

— Я приношу свои извинения и, если вы посчитаете нужным, готова к любому наказанию, — все так же не поднимая взглядами, еле слышно прошептала девушка.

— В таких строгих мерах нет нужды, — по губам короля скользнула улыбка. Искреннее смущение Амерлин явно тешило его самолюбие. — Я всего лишь хочу поговорить с тобой.

— Я слушаю, Ваше Величество, — девушка подняла взгляд на Вариха.

— Мы действительно хотели, чтобы о проклятии и обряде знало как можно меньше людей. Это помогло бы избежать паники и лишнего волнения, но, как ты сама понимаешь, оставить историю в тайне невозможно, все равно найдутся те, кого даже наказание не заставит держать язык за зубами. Если же историю невозможно скрыть, следует сделать так, чтобы она не вызывала страха и дарила людям надежду. Поэтому я дал приказ жрецам предупредить людей о возможных несчастьях, обязательно упомянув, что, если верить, спасение придет.