Лава
Шрифт:
– Как Вселенная?
– Как Вселенная!
– кивнул Хо.
– Она в проявленном и не проявленном, во множестве форм, которые создаются в Космосе. И боги, и люди живут и действуют по ее воле, пронизанные ее энергией. Весь мир для нее, как кукольный театр. Волшебными пальцами она дергает за невидимые нити наших желаний, страстей и чувств. И мы, как куклы, покорны этим всемогущим пальцам. Весь мир, вся Вселенная - это лишь игра Великой Матери, и нет во всем Космосе ничего более великого, нежели она. Там, где она появляется, торжествует справедливость и добро побеждает зло. Тем, кто ее почитает и молится ей, она дарует победу и исполнение желаний.
Хо замолчал. Мне, человеку выросшему на Земле свободной от угнетения, предрассудков
– И что же вы просили у нее?
– Чтобы она даровала нам победу над злом!
– твердо ответил он.
Микрофоны прослушивания снова донесли до нас возбужденные голоса, звуки торопливых шагов по каменным ступеням лестниц: в доме царило какое-то оживление. Это заставило меня вернуться к окулярам перископа. Я увидел, как к воротам виллы подъехал еще один магнитор - крытый, вороненый, с затемненными стеклами окон. Интересно, кто бы это мог быть? Я подправил настройку резкости.
На этот раз ворота открылись с еще большей поспешностью, чем перед юной хозяйкой. Неторопливо и чинно магнитор въехал в них и остановился на лужайке перед домом. Передняя дверца распахнулась, и столь же чинно из нее вылез Наока, - улыбающийся, лоснящийся, в отличном темном костюме. Он остановился, разминая затекшие ноги и осматривая свое шикарное жилище, с видом человека только что вернувшегося из увлекательного путешествия. Вслед за ним из машины вылезли два телохранителя.
Я не верил своим глазам. Услышал какой-то шум, чьи-то радостные крики, и тотчас же из распахнувшейся стеклянной двери выбежала Викки - сияющая, радостная, в белом купальном халатике. С криком "Папа!!!" она с разбегу бросилась на шею Наоке. Он обнял ее - нежно и в тоже время с какой-то снисходительной покровительственностью. Некоторое время они о чем-то тихо беседовали, затем направились к дому, и я услышал в наушниках их разговор.
– Я так рада, что ты вернулся!
– возбужденно улыбаясь, щебетала Викки.
– Представляешь, какая тут скука? Где же ты был? Я несколько раз пыталась связаться с тобой по визиофону, но все напрасно! В столице никто ничего не знает. Я билась здесь, как птица в клетке! Даже стала немного волноваться за тебя, но Чен успокоил меня. Он сказал, что у тебя какие-то важные дела.
– Пустое!
– небрежно бросил Наока, беря ее под руку.
– Меня не было в столице. Ездил по делам на Южный материк. Ты же знаешь, что у нас есть несколько старых приисков, а управлять людьми в наше время так сложно! Все жадны и невозможно ленивы. Только и думают, что о своей революции! Любой готов предать тебя ради мелочной выгоды, или просто, чтобы остаться живым...
– Ты расстроен?
– Викки сочувственно и нежно заглянула ему в глаза.
– Нет. Просто немного устал с дороги. Идем в дом!
– Да, конечно! Теперь я тебя никуда не отпущу!
Она прижалась щекой к его плечу. Они поднялись по ступеням лестницы и скрылись за стеклянными дверьми в глубине дома.
– Что за черт?
Я отодвинулся от перископа, отер рукавом вспотевший лоб.
– Что? Что-нибудь случилось?
– встревожился Хо.
– Там Наока!
Я посмотрел на него немного ошалело.
– Как?
Хо быстро придвинул к себе перископ, следя за удаляющимися фигурами, словно, для контраста одетыми в белое и черное.
– Действительно, это он... Но ведь ты говорил, что Наока арестован?
– Он вопросительно посмотрел на меня.
– Сам ничего не понимаю!
Я пытался осознать происходящее и не мог. Каким образом Наока оказался на своей вилле, на свободе? Почему у него такой вид, словно он сидел не в кутузке, а отдыхал на курорте? Неужели Ен не сдержал своего обещания и отпустил его? Сколько
усилий впустую, и ради чего?! Или же Наока бежал?.. Нет, нужно срочно ехать к Ену и во всем разобраться!– Послушайте, Хо! Мне необходимо срочно съездить в Шэнь-Цян. Прошу вас, не спускайте глаз с Юли! Она - самое дорогое, что есть у меня в жизни. Я очень боюсь за нее.
– Случилось что-нибудь серьезное?
Хо внимательно посмотрел на меня.
– Думаю, да. Когда приеду, обязательно все расскажу.
– Когда ты вернешься?
– Наверное, к вечеру. Только ничего не предпринимайте без меня! Хорошо?
* * *
В Управлении царило какое-то странное оживление, сразу бросавшееся в глаза. Что-то происходило вокруг, и я никак не мог понять, что именно. Еще по дороге сюда меня удивили военные патрули на дорогах города, которых никогда раньше не было. Мне пришлось трижды предъявлять свои документы, прежде чем я добрался до центра города. Люди на улицах испуганно шарахались от моего магнитора. Тревога, родившаяся от неизвестности, росла в сердце с каждой минутой.
Ена я застал в его кабинете. Увидев меня, он, как мне показалось, растерялся и удивился, но через секунду обрадовано протянул мне руку, выходя навстречу.
– Максим! Черт возьми! Где ты пропадал? Я уже думал, что с тобой стряслось какое-то несчастье!
– Почему ты отпустил Наоку?
– без дальних предисловий прямо с порога спросил я, глядя ему в глаза.
– Откуда тебе это известно?
– Узнал в дежурке. Мы же договорились с тобой, что до моего возвращения...
– Подожди!
– перебил меня Ен, сразу потеряв всю доброжелательность и сделавшись строго официальным.
– Тебя не было целый месяц! Кто знал, что с тобой стряслось? Я же сразу сказал, что долго это продолжаться не может. Я не отпускал Наоку, а перевел его под юрисдикцию столичного отдела. Это, во-первых. И потом, ты знаешь, что творится в столице? На Чой Чо Рена совершено покушение! Открыт целый заговор против народной власти, и нам отдан приказ выявлять всех причастных к нему.
– Сочувствую!
– бросил я, но Ен, казалось, не расслышал моего замечания. Продолжал:
– А ты знаешь, сколько заговорщиков только в нашем городе? Работы вот так! А ты говоришь, Наока! Сейчас не до уголовников, даже если он таковым и является. В столице объявлено чрезвычайное положение, так что сам понимаешь...
– Понимаю. Значит, я могу считать себя на некоторое время свободным?
– Вообще-то, я надеялся на твою помощь...
– со странной интонацией в голосе произнес он.
– Это навряд ли!
Его глаза остались непроницаемыми, но я очень хорошо почувствовал его истинную реакцию на мои слова. Тем не менее, он спокойно сказал:
– Ну, хорошо. Отдохни пока... Я загляну к тебе дня через два.
– Думаю, ты не застанешь меня дома. Считай, что я еще не вернулся!
– Да?
Ен подозрительно посмотрел на меня, но удерживать не стал, даже дружелюбно улыбнулся на прощание.
В поселок я вернулся, когда солнце уже висело у горизонта огромным багровым шаром, и красные сумерки спускались на молчаливо стоявшие одноэтажные домики с плоскими крышами. Оставив магнитор в тени сухого дерева, росшего во дворе, я вошел в дом. Юли сидела у окна, с грустью наблюдая за угасающим днем. Хо медитировал в углу комнаты.
Неподдельная радость появилась в глазах Юли, едва она заметила меня. Порывисто встала, подошла ко мне. Обняла меня за шею, прижимаясь щекой к моей щеке.
– Милый! Что случилось? Тебя так долго не было!
Она вглядывалась в мои глаза с пристальным вниманием и тревогой, и в тоже время в глубине их блуждала теплая волна любви, изо всех сил рвущаяся наружу.
Хо открыл глаза и внимательно посмотрел на меня.
– Как дела?
– Плохо! В столице произошло покушение на Чой Чо Рена. Объявлено чрезвычайное положение. Служба безопасности занята поиском причастных к заговору. Кругом аресты и облавы.