Лейра

Увы, ничего подобного у меня не было. Уже второе столетие я вынуждена была оставаться одиночкой, без семьи, любимого человека, близких друзей. Я была опасна для всех, кто мог вызвать у меня сильные эмоции. Неважно какие. Демон, запертый во мне, не смог поглотить мою душу, но лишённый возможности подпитываться душами, кровью и ужасом тех, кого я могла бы убить, подави снова он мою волю, пытался вырваться на свободу, используя всплески моей же Силы при испытывании сильных эмоций. Поддавшись однажды его влиянию, все последующие десятилетия создавала из своего тела укреплённую тюрьму для него. Раз за разом, день за днём я фактически травлю себя, чтобы ослабить его. Самое ужасное, что мы связаны с ним силой. Чем сильнее становлюсь я, тем больше возрастает его сила. И снова приходится усиливать меры, чтобы демон не вырвался. Порочный замкнутый круг, из которого я за сто тридцать два года так и не нашла выхода.

Вообще, Подпространство — весьма интересное место. Это сосредоточие течений магических потоков. И на каждом уровне оно имеет свои особенности. Дальше второго я не уходила. До определённого момента о нём лишь читала в книжках. Но в один, далеко не самый прекрасный, момент пришлось разбираться на месте.***Однажды соседний Сарней решил захватить земли нашего королевства и прислал своих Теней. Элитная гвардия, состоящая из личных телохранительниц сарнейского короля. Правитель захотел провести одну короткую молниеносную войну, ведь его гвардейцы считались непобедимыми. Шестьдесят четыре Тени под руководством Матери Теней. Они появились в Герстваре как раз в Горном крае. Именно в тот момент, когда мой отряд был отозван и фактически расформирован, как гласил указ Военного Совета Ковена «За ненадобностью в связи со стабилизацией ситуации с демоническими сущностями и передачей полномочий Специальному Отделу Инквизиторов». Вместо специально обученных опытных боевых магов из отряда «Охотников за демонами» оставили кучку инквизиторов, посчитав, что наложенных печатей хватит и наше присутствие будет лишним. Верховный инквизитор Майер-старший убедил Военный Совет, что его людей хватит для контроля территории. Когда появились Тени, то моментально перебили большую часть инквизиторов. Но один из них чудом успел послать сигнал в Орден. Верховный Инквизитор решил, что это местные взбунтовались, и решил показать свою власть, отправив королевских магов и полк гвардейцев для устрашения. Уходя из Горного края, я оставила наблюдателей. Один из них и отправил Зов. Я трижды посылала запрос в Совет на возвращение, но трижды его отклонили. Тогда на свой страх и риск быстро собрала своих людей и переместилась вместе с отрядом в одно из ущелий. И попала прямо в эпицентр настоящей бойни. Одни Тени уходили в Подпространство, утаскивая с собой магов и вышвыривая обратно их трупы, другие нападали сразу из Подпространства, оставляя в месте разрыва пространства по четыре-пять тел одновременно. Мои ребята заняли оборону, пытаясь отрезать Теней от герстварских магов, но ничего не получалось. Мы ставили печати, заметив, что возде них Тени не могут действовать в полную силу. И тогда призвали Тьму и частично выпустили своих демонов. Да, каждый из моего отряда, как и я сама, имел своего внутреннего «паразита». Только у них они были иные и контролировать их было проще. Я специально осталась после получения диплома преподавать в академии, чтобы выискивать таких «одержимых», но способных бороться, среди студентов. Тогда во главе отряда ещё стоял Максимилиан. Если он встречал подходящих юношей и девушек, то отправлял ко мне, а я уже негласно брала над ними шефство, помогая осваиваться и укреплять контроль. Увы, лучше всего почувствовать и реагировать на демонов способны лишь те, кто с ними в связке. Да, по закону такие, как мы, подлежим уничтожению на месте. Но Максимилиан всегда плевал на закон, умело обходя его. В первую очередь всегда было дело, а в Горном крае охотникам на демонов всегда было чем заняться. Только «выпустив» демонов, а именно передав контроль над своими телами, мои подчинённые могли по скорости реакции противостоять Теням.

Над своим демоном я лишь чуть ослабила контроль, позволяя пить силу из поверженных Теней, тем самым увеличивая и свой резерв. Хорстер, Старший инквизитор, присланный Орденом, применил Заклятие Подчинения, чтобы ослабить наш отряд, посчитав, что мы крадём его лавры победителя и умелого руководителя. Самоуверенная тварь. Пришлось в прямом смысле этого слова набить ему морду и спеленать по рукам и ногам, закинув в одну из пещер. Трибуналом больше — трибуналом меньше, мне на тот момент было плевать. Гибли люди, гибли маги… Большинство инквизиторов также пришлось изолировать, чтобы не мешались под ногами. Мне удалось отвести наших магов к Демонову ущелью, в котором было самое большое количество печатей. К сожалению, печати лишь не давали уйти Теням в Подпространство и свободно там перемещаться. Но они продолжали нападать в реальности. А Совет вместе с Орденом перебросил ещё несколько партий магов. Началась паника. Пришлось срочно организовывать магов, гвардейцев и оставшихся инквизиторов, разбив их на сотни, во главе каждой из которых встали мои подчинённые. Вот так я вынужденно и стала тысячником. Это уже потом, когда с Тенями было покончено, мне официально присвоили звание «лейра». Задачей моих ставленников было и оставшихся сохранить, и не дать Теням покинуть пределы Ущелья и Горного края в целом. Я же с двумя своими помощниками старалась подобраться к Арге — Матери Теней, самой главной из них. Лишь избавившись от неё, у нас появился бы шанс покончить с Тенями, так как, помимо того, что она управляла ими, отдавая приказы на ментальном уровне, ей ещё было подвластно подпитывать их силой, которую она черпала из Подпространства. Про Подпространство я знала лишь из книг, но практических навыков не имела, так как туда соваться мог лишь подготовленный маг, не боясь расстаться с жизнью. Наши демоны рвали и выпивали Теней, пока маги держали щиты и ставили защитные печати, блокируя возможность уйти в Подпространство. Я изрядно потрепала Аргу, пока Берт, Мег и Курт не давали Теням приблизиться, чтобы защитить свою «Мать». Но в последний момент ей удалось каким-то образом провалиться в Подпространство, да ещё и меня с собой утащить. Только на её беду, я оказалась к потокам Тьмы ближе, чем она к потокам Света. Вытолкнуть её тело в реальность мне удалось, а вот покинуть Подпространство самой, увы. Дальше моему отряду стало проще: все Тени устремились ко мне, мечтая разорвать на мелкие клочки. Это было какое-то безумие: моя сила таяла, так как её тянуло Подпространство, но потоки Тьмы питали, Тени пытались пробить защитные щиты. Я крошила их мечом, рвала на части Тьмой, забирая силы, мой демон бесновался, вытягивая жизни… Когда с последней Тенью было покончено, пришло осознание, что выбраться из Подпространства не могу. Я просто не знала, как разорвать тонкую материю, разделяющую реальный мир и Подпространство. Странно было себя ощущать как бы с другой стороны зеркала. Я прекрасно видела ущелье, своих людей, ошмётки Теней, выброшенных мной отсюда. Мёртвые тела Подпространство буквально «выплёвывало» наружу, а вот моё живое отпускать не хотело. К счастью, я обнаружила Тейру и Сайра. Они же и вывели меня, показав, как рвать материю пространств. Единственное, о чём я так никогда никому не сказала — в тот день Теней было не шестьдесят пять, как должно было быть, а шестьдесят четыре. Единственную оставшуюся на этом свете Тень я нашла позднее и взяла с неё клятву, что та никогда не ступит на территорию Герствара. Впрочем, ей не до нашего королевства и так было. Она свою жизнь спасала, сбежав незадолго до нападения.

Сарнейцы не рискнули больше никого присылать, а короли сделали вид, что ничего и не было, подписав довольно жёсткие мировые соглашения. Единственное, чего я смогла добиться — это выплаты компенсаций семьям погибших и пенсий пострадавшим. На тот момент меня просто испугались и пошли на уступки. Единственная ведьма королевства, к тому же ещё и Тёмная, которая смогла войти в Подпространство и уничтожить всех сарнейских Теней… При желании я могла тогда поставить на колени весь Ковен и занять кресло Архимага Ковена, а впоследствии и королевский трон… Но мне это было совершенно не нужно. Я и так была, как бельмо на глазу у Совета. Поэтому Военный Совет Ковена с резолюции короля быстро подмахнул моё прошение, и мы расстались с миром. Ковен выдохнул, а я вернулась в Горный край. Меня и мой отряд оставили в покое, а большего нам и не надо было. С тех пор Подпространством я пользовалась изредка, чтобы не потерять навык или быстро переместиться в пространстве.

Вот и сейчас меня затянуло в Подпространство против моей воли. Хотя у меня возникли подозрения, что я сама себя сюда бессознательно закинула, среагировав на Призыв демона, чтобы не пострадали другие. Не самая гениальная идея, но моё подсознание сработало почему-то именно так. Зацепило ли меня случайно или это был «адресный» Призыв, рассчитанный на то, что конкретно мой демон вырвется наружу — я пока не поняла. Разбираться с этим придётся потом, если выберусь отсюда. К сожалению, звать гончих было бесполезно. Не их уровень сил. Не пробьются. Я понимала только одно — будучи бестелесной сущностью, плотно связанной со мной, демон также попал сюда. Поэтому и не удивилась, когда услышала позади себя до боли знакомый бархатистый голос:

— Ну, здравствуй, Рина, давно не виделись…

Глава 5. Арман

В принципе, чего-то подобного я ожидала, когда обернувшись, увидела Армана.

— Хорошая попытка, демон. Вот только голос не тот. У него был низкий с едва заметной хрипотцой, а не бархатисто-обволакивающий, как у тебя. Забыл что ли с годами?

Демон в облике Армана нервно дёрнул верхней губой:

— Неужели разлюбила? А ведь такие чувства были! Аж горела! Полыхала вся при первой встрече!

— Похоронила. Но этот момент, увы, ты пропустил. Так что, опоздал ты с со своей попыткой вывести меня из себя. Даже шутка пропала втуне, — ответила я как можно спокойнее, хотя не скрою, видеть "Армана" было больно. Но сейчас демон находился вне моего тела, а, значит, не мог ощутить, как заныло сердце. Смешно. Тела нет, а ощущения, присущие ему есть.

Когда мне было примерно восемьдесят шесть лет, и я уже два года как единолично командовала отрядом, произошла серьёзная стычка с местными горцами. К сожалению, не всем можно было объяснить, почему некоторые сёла мы выжигали полностью. Люди видели таких же, как они сами, жителей, с которыми мы, на их взгляд, жестоко расправлялись. Они не понимали, что уничтожались уже просто физические оболочки, управляемые изнутри демонами. Это один человек разумен, а толпа слепа и жестока. В единичных случаях я ещё могла "показать", что человек был уже мёртв на момент нашего прихода, но на всех скопом тактильного контакта и магии даже моего уровня не хватит. Прикрывая отход своего, изрядно потрёпанного после ликвидации очередного прорыва, отряда, я до последнего сдерживала разъярённую толпу, жаждавшую разорвать нас на мелкие кусочки. Прилично истратив сил на уничтожение демонов и наложение печатей, я пропустила появление Привратника. С самого моего первого появления в Горном крае он меня люто ненавидел. И когда я считалась сарной (*прим. автора: сарна — отшельница, саран — отшельник), и после того, как Максимилиан принял меня в отряд. Во мне он видел причину появления демонов. Бесполезно было объяснять, что меня тянуло к местам прорывов уже после того, как эти сущности выбирались на поверхность. А уже после того, как мы вынуждены были уничтожить его семью после одного крупного прорыва, окончательно возненавидел. Это благодаря ему я оказалась на своём первом костре. Он же, спустя несколько лет, сломал мне ногу цепью, когда попыталась от него убежать. Вот и в тот раз ему удалось меня оглушить. Очнулась я уже когда пламя подбиралось к лицу. В первый раз со столба меня снял Максимилиан, сумев разметать магией собравшихся, во время второй попытки меня сжечь рядом оказался Рэндалл. Третий костёр мог стать последним, ибо ни на Максимилиана, ни на Рэндалла уже нельзя было рассчитывать. Первый на тот момент уже умер, второй находился слишком далеко. Остатки сил пришлось использовать на то, чтобы не дать внутреннему демону вырваться наружу, иначе Горный край превратился бы за считанные дни в одну большую кровавую баню. Он не пощадил бы никого, пытаясь утолить жажду крови и вернуть себе былое величие. Но тут вмешался старший сын местного князя. Несколько раз до того дня наш отряд пересекался с его людьми, но лично знакомы не были. В общем, Арман тогда приструнил толпу и остановил мою казнь. А там и Берт с отрядом подоспел. Добравшись до схрона с накопителями, они восстановили силы и вернулись за мной. Но, если бы не Арман, возвращаться было бы некуда.

Первый мужчина при взгляде на которого дрогнуло моё сердце… Пока он пробирался к костру, я невольно любовалась им сквозь гарь и жар, отвлекаясь, чтобы не орать от боли. Высокий, статный… С пронзительными серыми глазами и копной иссиня-чёрных волос, спускающихся крупной волной до плеч… Согласно статусу и возрасту он носил короткую густую бороду, невероятно ему шедшую. Я уже не помнила, как погасло залитое водой пламя, как Арман перерезал крепкие верёвки, вымоченные в специальном растворе, чтобы долго не тлели, как осторожно обернул в свой плащ и передал Берту. Пришла в себя в зимнем лагере. Так мы называли избушку, в которой пережидали снежные бураны. В непогоду, а особенно в ледяной холод, демоны не стремились оказаться на поверхности, поэтому зимой было немного спокойнее нести службу, чем в другие времена года.

Пока я восстанавливалась, Арман практически ежедневно узнавал о моём состоянии и пытался убедить непреклонного Берта пустить своего лекаря. В какой-то момент внезапно пришло осознание, что большая часть моих мыслей занята спасителем. Нет, я по-прежнему отдавала приказы, координировала работу разных частей отряда, выслушивала донесения, но нет-нет, да видела перед собой обеспокоенные серые глаза, сверкающие из-под смоляных бровей. Словно заклинание, твердила себе раз за разом, что нельзя, нельзя ни с кем сближаться, но всё равно вспоминала горца. Я прекрасно понимала, что не смогу никогда ни родить детей, не стать ему ни женой, ни любовницей, если вдруг чувства окажутся взаимными. Чувства такого рода лакомый кусочек для демона. Достаточно лишь небольшого колебания и он сможет использовать их в качестве лазейки, чтобы завладеть моим телом. Любое сильное чувство и всё… Конец придёт всем и всему. Первые десятилетия после того, как демон оказался во мне, я даже смеяться и плакать боялась. Это потом, с годами научилась более-менее блокировать его влияние и глушить с помощью зелий. Но одно дело — мелкие стандартные ощущения, а другое — любовь, сильные переживания… Я уже молчу о тех эмоциях, которые испытывают мужчина и женщина во время близости… Самое кошмарное, что после каждого доклада Берта, который был моей правой рукой на время лечения, становилось ясно, что Арман добивался встречи со мной не только из вежливости или сочувствия. Что он тогда смог разглядеть в закопчённом частично обугленном теле, что был так настойчив? Не знаю. Как только смогла встать на ноги, назначила встречу, чтобы вернуть плащ и поблагодарить за спасение и намекнуть, что более встречаться нам не стоит. Только судьба распорядилась по-своему. Стоило лишь его увидеть и я окончательно поняла, что пропала. Мне с трудом удалось угомонить разбушевавшегося демона. Следующая наша встреча произошла у ручья, куда я отвела коней на водопой. Никакие уговоры и требования не смогли остановить Армана. Не помогла даже демонстрация шрамов и рубцов. Ему было наплевать и на изуродованное огнём тело, и на хромоту. Там, у ручья, он признался мне в любви. И сказал, что всегда будет ждать меня и только меня всегда. Любая девушка от счастья голову бы потеряла от таких слов, но я знала, что головы лишусь буквально. Не видеть его было пыткой, а встречаться ещё более сильной. Через два месяца он подарил мне два платья: белое — избранницы-невесты и красное — свадебное. А так же вручил те самые кольца, которые впоследствии были отданы Александру и Лиссе. Понимая, что он не отступится, я решилась на последний шаг: рассказала о демоне, готовая даже быть уничтоженной любимым. Но и это ничего не изменило. Арман лишь сказал, что подарки не возьмёт обратно, но и от меня отказываться не станет. Пусть редко, чтобы не провоцировать демона, но будет навещать. И потянулись долгие двадцать семь лет случайных мимолётных встреч украдкой. Только чтобы увидеть друг друга, иметь возможность прикоснуться, услышать любимый голос… Появилась и становилась больше с каждым годом седина в чёрных кудрях и бороде, лоб начали бороздить морщины, но Арман оставался верен мне. Его родственники знали о моём отказе выйти замуж и также, как и я, как бы мне не было больно, надеялись, что он выберет какую-нибудь другую девушку, женится и обзаведётся детьми. Но годы шли, надежды, что что-нибудь изменится, таяли. На своё место он готовил племянника, осиротевшего после смерти младшего брата, отец и семья, наконец-то, смирились и прекратили от него требовать окончательно порвать со мной.

Последняя наша встреча стала таковой в прямом смысле слова. В селении, где стоял дом Армана, произошёл прорыв. Много людей тогда погибло. Он и его воины сделали всё, чтобы увести оставшихся от беснующихся демонов, пока те выпивали одного за другим жителей. Арман со своими бойцами до последнего сдерживал одержимых, но сам стал жертвой демона, несмотря на медальон-печать, который я ему подарила когда-то. Когда отряд прибыл на место, он ещё сражался "сам с собой", но демон был силён. Я попыталась перетянуть сущность на себя, но всё было тщетно. Душа моего любимого была почьи полностью пожрана демоном. В какой-то момент серые глаза, затянутые демонической Тьмой прояснились, и Арман прошептал:

— Убей.

В последней просьбе не отказывают. Никогда и никому. Я и так видела, что с Арманом всё кончено было ещё до нашего появления. Лишив жизни оболочку, инициировала разлом в земле и загнала освободившегося демона внутрь, раз и навсегда запечатав это место самой сильной из имеющихся в моём арсенале печатью. В фамильный склеп, вырубленный в одной из гор я отнесла то самое красное платье. Его в каркофаг и положили вместе с парой уцелевших вещей Армана. Больше хоронить было нечего, только память. Весь последующий месяц я изводила запасы пятиратника, чтобы демон даже не шевельнулся. От горя и душевной боли меня разрывало на части. Берт и Мэг не отходили от меня ни на шаг, только успевали подавать зелье и варить новое. Вот так и закончилась моя любовь. Любовь, ставшая истинной пыткой от желания быть с любимым человеком, но невозможностью осуществить эту потребность… За тридцать пять лет многое произошло, боль поутихла, но иногда я вспоминаю наши встречи с Арманом, а также первый и единственный поцелуй, случившийся неподалёку от зимнего лагеря, с лёгкой светлой грустью. Если бы не проклятый демон, всё могло бы сложится по-другому. И в то же время прекрасно понимаю, что если бы не желание настоятельницы монастыря меня наказать, одарив демоном, мы могли бы вообще не встретиться…