Lurk
Шрифт:
Она замолкает и позволяет слезам (еще той боли) смешаться со слезами новых переживаний. Эллисон сжимает руку девушку и не говорит ничего. Она дает ей время. В конце концов, они могут ограничиться парой слов, а могут проговорить пять часов кряду — в любом, случае, это шаг к сближению. И этот шаг они делают вместе. И теперь ноги не подкашиваются, и идти дальше кажется уже не так страшно.
5.
Эллисон вышла из машины и направилась прямиком к Стилински и Юкимура, когда на часах было около пяти вечера. На улице резко потемнело, и было душно, но спасительные капли дождя оставались в тяжелых свинцовых тучах. Арджент уверено шла к парочке, точно зная, что в отличие от Лидии, она держит свои эмоции под контролем и что теперь ей нужно
Хотя даже Лидия оставалась не в курсе некоторых нюансов.
Эллисон и Кира столкнулись как две враждующие стихии, готовые снести друг друга, не заботясь о жертвах и последствиях. Однако Арджент была более благоразумной силой и вступать в схватку пока не планировала, а потом процедила взглядом главную причину воцарившегося хаоса и переключила свое внимание на Стайлза.
— Мы можем поговорить наедине?
— Если ты по поводу Лидии, то зря тратишь время, — он сразу обломал несколько ее заготовленных реплик. Но Эллисон сохранила сталь в своих намерениях, и новые слова уже выстроились в ее голове. Главный козырь Арджент был в том, что у нее не было ментальной связи с кем-либо из этих двоих, а все ее мысли были запрятаны за третий барьер, поэтому Эллисон чувствовала себя защищенной.
— Нет. Вернее, это касается ее, но разговор будет лишь о нас двоих.
Она специально сделала акцент на слове «двоих», внимательно посмотрев при этом на Киру. Та только усмехнулась, чуть выше подняв при этом голову. Цинизм сочился ядом сквозь кожу. Эллисон ощутила, как он разъедает ее, но вспомнила уже разбитую до основания Лидию и сделала вид, что не заметила этого.
Ради Лидии стоит стерпеть эту суку.
— Это займет минут пять, не больше.
Она направилась в сторону школы, не оборачиваясь, но находя в себе стойкость не оглядываться. Стайлз шел позади нее бесшумно, чуть ли не выверяя каждый шаг, а Эллисон все это время проигрывала в голове сценарий возможных сюжетов. Она знала, что ей придется пойти на самую зверскую жертву, но отступать было поздно.
Эллисон сама рухнула в пропасть темноту, в которую Кира вовлекла Лидию и Стайлза. Не осталось ничего, даже блеклого света.
Они остановились у дверей школы. Сгущающийся мрак придавал особого мистицизма. Стайлз оперся о стену школы и неторопливо достал пачку сигарет, вспоминая, как хотел выкачать энергию из Эллисон при последнем их разговоре. Это было много лун назад, и сейчас Стилински искренне не понимал, что заставило его тогда остановиться.
— Ты жесток с ней, — выплюнула она сразу же, забывая об их консенсусе, но решая, что отступать слишком поздно. — Ты ведь грезил ею, так что с тобой стало сейчас? Выменял ее на нечто более доступное? — Эллисон взяла под контроль разбушевавшиеся чувства. Лидия предупредила ее о внушении, но Арджент сверлила взглядом парня, который с закрытыми глазами и каким-то извращенным удовольствием раскуривал сигарету. Когда он выпустил дым, то перевел взгляд на Эллисон. В его глазах девушка не видела отражения души, потому что души больше не было. Перед ней стоял незнакомец. И этот незнакомец хотел пробить ее кирпичную стену, образ который она умудрялась выдерживать в сознании.
— Мне интересно, почему, когда она отшивала меня — это списывалось на френдзону, а когда я стал ее отшивать — это стало жестокостью? — он разводит руками, стоя так непринужденно и расслаблено, словно сошел с обложки журнала. — Я обещал ей, что разлюблю ее. И я сдержал свое обещание, так что ничего жестокого я не делал, — пожимает плечами и снова затягивается. Туман окутывает их, ровно как и эти никотиновые облака.
Эллисон знает, что нельзя выдерживать долгие паузы.
— Правда в том, что ты все равно хочешь быть с ней. Теперь, конечно, у тебя новая подружка, и ты понял, что можешь общаться с другими девушками, но, — она отчеканивает «но» так, словно кидает бармену ничтожные чаевые, которые он тут же бросается поднимать с грязного пола. Эллисон приближается,
не боясь установить зрительный контакт, и убавляет тон своего голоса, — это все не то. Ты ведь знаешь, что с Лидией все эти тусовки, сигареты и прогулки были бы… приятнее.— В любом случае, — на миг толщь его цинизма дает течь, но Стайлз быстро латает трещины. — Это теперь не важно.
— А если я предложу тебе кое-что, что не сумеет предложить Кира?
Стайлз затягивается, а потом припечатывает девушку к стене, даже не пытаясь замаскировать собственную ненависть. Липкий страх электрическим током проходится вдоль линии позвоночника, но Эллисон сжимает зубы и бесстрашно смотрит мраку в лицо.
— Ты думаешь, я так дешево стою? Думаешь сманить меня куском пожирнее?
— Да, — отвечает она с легким придыханием, выдавая пародию то ли на флирт, то ли на бесстрашие. В ее глазах плещется уверенность, и Стайлзу это нравится. Арджент отравляет себя запахом сигарет и ядом Стилински.
— И что ты можешь предложить? — он усмехается и отстраняется. Возникшую паузу заполняет удар грома, а затем пространство озаряется током молнии. В воздухе снова ощущается запах озона.
— Свой третий барьер, — выдает, сохраняя ровное сердцебиение и сталь в голосе. Стайлз хмурится, а потом понимающе кивает. Конечно, Лидия просветила свою подружку, прежде чем так просто подсылать ее. Не удивительно в принципе.
— И что ты выберешь? Лесбийские наклонности как Хейден, разбитое сердце как Лиам или кому как Малия? — он говорит это так, словно эти имена для него ничего не значат. Хотя слово «словно» здесь не уместно, ведь эти люди для Стайлза — нового Стайлза — действительно больше ничего не значат.
— Поверить не могу, во что она тебя превратила, — в ее голосе Стилински улавливает нотки брезгливости и усмехается. Кира была права — никому он больше не нравится. Все нравился услужливый лакей.
— Тем не менее, это я, — он улыбается, а между его пальцами продолжает тлеть сигарета. Оранжевый огонек — как свет фар мчащейся на встречу фуры — мигом отрезвляет, но ты совершенно не знаешь, в какую сторону крутить руль.
— Тогда сделай это, — бросает вызов сухим голосом и не менее сухими эмоциями. — Мой третий барьер в обмен на то, что ты бросишь эту маниакальную дрянь и вернешься к Лидии.
Конечно, Эллисон договорилась о другом с Мартин, но выгрузить на подругу еще и чувство вины она не могла, а потому промолчала о главном пункте плана, взяв все решение на себе. Несмотря на то, что перед ней стоял совершенно незнакомый ей Стайлз, она почему-то была уверена, что этот человек верен своему слову. Пока что верен.
— Я слишком дорожу Скоттом, чтобы причинять тебе боль.
— И, тем не менее, причиняешь, — тут же аргументирует Эллисон, а потом ловко выхватывает сигарету из пальцев парня, решая врезать в несущийся на нее автомобиль со всей скоростью. Погибать — так с музыкой, выигрывать войну — так ценой собственной человечности. Правда в том, что теперь Стайлза привлекают такие как Кира. И Эллиосн знает, что совершит нечто ужасное ради Лидии, но только так сможет вернуть все на места.
— Скажем так, — она затягивается дымом и, к удивлению, ее не скручивает приступ кашля. Арджент выпускает дым из легких со знанием дела мастерицы и бросает в сторону парня меткий и пронзительный взгляд, — если Кира не натянет твой поводок слишком коротко сегодня, то приезжай к моему дому, — она берет его на слабо самым низким способом — она становится его отражением, тоже обнажая свою сущность.
В действительности, все они похожи с Кирой больше, чем им кажется.
— Будет вечеринка, — прищуривается, а потом бросает его сигарету и размазывает ее по асфальту, не отрывая изучающих глаз от глаз собеседника. Стайлз уже давно знает, каково это — пускаться в пляс с демонами, забывая о времени и правилах. Он думает, что Эллисон можно привлечь в их компанию, потому что она не так сильна, как кажется. А Эллисон разворачивается и уверенно идет к машине, обманывая себя тем, что сможет жить с этой жертвой ради благополучия собственной подруги.