Мацзу

— Что, по-твоему, надо сделать там в первую очередь? — спросил меня Генри Смит.

— Зачистить эстуарий реки Жемчужной от китайских военных кораблей. Тогда наши торговые корабли смогут безбоязненно совершать там грузовые операции, — посоветовал я.

— Я думал начать с освобождения Тринадцати факторий, где склады с товарами. Кому они будут продавать опиум в эстуарии реки?! — удивился коммодор.

— Ты же читал мой доклад. На реке несколько батарей, пусть и не самых грозных, и в городе очень большой гарнизон. На месте увидишь, что Кантон — это не маленький Аден. Пока будешь захватывать Тринадцать факторий, потеряешь людей и корабли зазря. Так что лучше перекрыть выход из реки Жемчужной, не давать китайцам торговать. Там преимущество будет на твоей стороне, потому что военного флота у них практически нет, а тот, что есть, плохо обучен и неопытен, самое большее участвовал в разборках со слабо вооруженными пиратами, — объяснил я. — Думаю, Чарльз Эллиот скажет тебе то же самое.

— Ладно, поговорю с ним и потом приму решение, — сделал вывод Генри Смит.

После этого я обогнал эскадру, чтобы первым добраться до Макао, продать опиум и избавиться от шестнадцатифунтовой карронады до того, как припрется этот придурок и начнет ломать дрова со свойственной британцам самоуверенностью.

52

Остров Хоуван стал моей новой базой возле эстуария реки Жемчужной. Как догадываюсь, танка и Мань Фа договорились с местными рыбаками, чтобы те сразу сообщали о приходе «Мацзу», потому что появились и те, и другие покупатели почти одновременно и сразу после того, как мы встали на якоря. Мне даже не пришлось посылать гонца к ним.

Первыми были гонконгские танка, и я успел поговорить с У Бо. Старик держится бодрячком, хотя движения стали медленными, плавными, будто воздух для него теперь более плотный. Он подарил мне традиционную розовую жемчужину, я отдарил розовой восьмигранной музыкальной шкатулкой, при открытии которой исполнялся отрывок из «Вальса дождя» модного сейчас Франца Шуберта и перед зеркалом, вделанном в крышку, кружилась девушка в длинном белом платье.

— Мацзу! — восхищенно воскликнул У Бо, увидев ее.

Вообще-то у девушки европейское лицо, но такое маленькое, что при плохом зрении не трудно принять за китаянку. Именно на это я и рассчитывал. Судя по счастливому взгляду старика, подарок оказался в жилу.

Я рассказал ему о приближении британской эскадры и о том, что коммодор проинформирован о танка, будет относиться к ним с большим доверием, чем к китайским торговцам и проституткам. У Бо сообщил мне последние новости, главная из которых — цена на опиум продолжает расти, потому что предложение упало практически до нуля. Хакка подвозят немного из Сингапура, но этого не хватает миллионам наркоманов. Мы договорились, что продам танка опиум по сорок пять долларов за большую головку (двадцать пять за фунт), и сразу приступили к погрузке.

В это время прибыли макаоские танка и Мань Фа на большой джонке. Последний, узнав, на какую цену согласился У Бо, поморщился, но торговаться не рискнул, купил тысячу ящиков опиума. Есть ведь еще и хакка, которые наверняка уже знают о прибытии шхуны и готовятся наведаться ночью. Видимо, еще и поэтому он не побоялся начать погрузку сразу, не дожидаясь темноты. Значит, уверен, что китайские таможенники не тронут меня и заодно их. Подозреваю, что у него есть покровители среди китайских военных моряков, которые знают, кто крышует меня, поэтому крышуют его. Я даже догадываюсь, кто именно. По крайней мере, Мань Фа точно знал, где находится джонка под командованием Вана Сяомэя.

— Предай ему, пусть приплывет сюда завтра днем, — попросил я.

— Обязательно передам твое пожелание, но не уверен, что он согласится плыть сюда, — виновато произнес купец.

— Ты сильно удивишься, когда увидишь, с какой радостью он отзовется на мое приглашение! — улыбаясь, заявил я.

Мань Фа понимающе ухмыльнулся, решив, что Ван Сяомэей огребет нехилую взятку, и еще раз заверил меня, что передаст мои слова настолько быстро, насколько сможет.

К прибытию «взлетающих драконов» хакка около полуночи у обоих наших бортов было свободно. На этот раз Бао Пын возглавлял эскадру из двух дюжин плавсредств. Дела у хакка идут в гору. Я подарил ему бутылку забористого португальского портвейна, купленного в Калькутте у испанского капитана, приплывшего за опиумом для соплеменников. Британцы травили всех врагов, а не только китайцев.

Контрабандист-переводчик вручил мне бронзовую стопку, небольшую, но явно не новодел:

— Мы слышали, что тебе нравятся наши старинные предметы из бронзы,

Уверен, что ни с танка, ни с Манем Фа он не встречался, но новую цену уже знал или хорошо изобразил осведомленность. Впрочем, догадаться, что она подрастет и насколько, не составляло труда.

— Мы заберем всё оставшееся, — предложил Бао Пын.

— Если успеете за две ночи, — предупредил я. — Сюда идет большая эскадра гвайлоу. Не хочу, чтобы они увидели.

— Уложимся, — заверил он.

Мы нагрузили всех «взлетающих драконов» до рассвета.

— Будьте осторожны. Сюда утром поплывет военная джонка, — предупредил я перед расставанием.

Боа Пын понимающе улыбнулся и кивнул. У меня появилось впечатление, что мы с ним вместе разводим кучу народа, не разбираясь, где свои, где чужие.

Ван Сяомэй пригреб во второй половине дня, как будто сам сидел на веслах и делал перерыв на послеобеденный сон. Наверное, хотел показать, что не такая уж я важная птица, чтобы лететь ко мне стрелой. С трудом передравшись на шхуну, он всем своим видом показывал, что главнее меня, что приплыл только ради того, чтобы послушать нижайшую просьбу никчемного гвайлоу. Я не стал издеваться над пожилым неудачником, потому что время поджимало: сегодня вечером, самое позднее завтра днем должна прибыть британская эскадра.

— Мы сейчас быстро перегрузим на твою джонку кое-что очень большое и тяжелое, завернутое в джутовую ткань и завязанное. Ты доставишь его нашему общему знакомому как можно быстрее. Это дело государственной важности. Никто не должен видеть, что там, и рассказывать, что что-то брали у меня, и вообще вас здесь не было, — строго изложил я и добавил малость сладкого: — Уверен, что успешное выполнение этого задания не останется без награды.

— Я все понял, выполню, как надо! — сразу подтянувшись внешне и внутренне, отчеканил Ван Сяомэй.

Он лично проследил за перегрузкой и даже спустился в трюм джонки, чтобы проверить, не порвалась ли ткань. Уверен, что Ван Сяомэй, как и многие члены экипажа джонки, догадался, что это пушка, не похожая на их собственные. Гвайлоу продают секреты китайцам, китайцы — гвайлоу… Международный пинг-понг.

53

У меня сложилось мнение, что в Китае не может быть секретов в принципе. Слишком много людей в этой стране. При такой толкотне трудно что-то скрыть. Вот где раздолье для шпионов. Просто слушай и запоминай. Уверен, что и среди членов моего экипажа есть доносчики, которые подробно сообщают циньчай дачэню и не только ему, где бывала шхуна, что возила и чем занимался судовладелец на берегу. Не знаю, кто проболтался Линю Цзэсюю о моей симпатии к Мацзу, но во время погрузки шелка у острова Вампоа приплыл на сампане посыльный — тот самый юноша, который готовил нам чай в резиденции циньчай дачэня — и вручил подарок от друга из Хоугуаня. Это была изящная золотая статуэтка богини, как бы собравшейся оглянуться на бегу. Такую не изготовишь за пару дней. Значит, была заказана заранее. То есть Линь Цзэсюй знал обо мне слишком много. Несмотря на маленький размер, весила статуэтка более килограмма. Шестнадцатифунтовая карронада обошлись мне намного дешевле. Это не считая художественную ценность статуэтки, которая удорожала ее на порядок, а то и на два. Я установил золотую Мацзу в специальном, закрываемом на ключ шкафчике в своей каюте. Пусть и дальше охраняет нас. Постепенно превращаюсь из атеиста в язычника.

Ненужные пока трехфунтовые пушки я оставил на верфи Педро Косты. Рядом с ними укрыли джутом груду из бревен и досок, издали напоминавшую упакованную шестнадцатифунтовую карронаду. Если вдруг англичане узнают, что она попала к китайцам, и начнут пускать пузыри, им сообщат, что была тайно ночью подменена на верфи, о чем узнали, проверив только вот сейчас.

Перед отплытием в Калькутту наведался к острову Гонконг, возле которого стояла на якорях британская эскадра и американские клипера, нагруженные турецким опиумом. Там теперь ставка Чарльза Эллиота. На малозаселенном острове обосновались около двух тысяч подданных королевы Виктории. Еще в июле пять британских матросов нажрались байцзю и в лучших национальных традициях начали объяснять превосходство англосаксов над другими народами, забив толпой насмерть одного аборигена и несколько покалечив. Главный смотритель потратил четыреста фунтов стерлингов (триста семье погибшего, а остальные на взятки чиновникам), пытаясь замять инцидент. Не получилось. После чего он устроил суд над преступниками, пригласив китайские власти в качестве зрителей. Глупее не придумаешь, о чем ему и передали от Линя Цзэсюя, напомнив, что находятся они в Таньчао, а не на острове Британия. В итоге китайцы запретили продажу продуктов и воды британцам и потребовали, что гвайлоу убрались из Макао и даже покинули эстуарий реки Жемчужной. Вход был разрешен только купцам, которые везли легальные товары. Губернатор португальской колонии Адриан Акасиу да Сильвейра Пинту, занявший этот пост в феврале позапрошлого года, решил не вмешиваться в конфликт и попросил Чарльза Эллиота покинуть город.