Маньякой
Шрифт:
И ведь мы ещё даже не начали то, ради чего сюда прилетел. Разборки с картелем – всё ещё впереди. Видимо, наши оппоненты решили прощупать ситуацию….
**
Где-то снова стрельба.
Теперь почти наглая. С характерным криком полицейских и щелчками их стандартных автоматов. Видимо, местные силовики решили, что могут как-то поучаствовать.
Наивные финские парни….
Лия, взрослая девочка, и понимала, что паровозы нужно давить, пока они ещё чайники.
А эти даже не чайники – лужицы кипятка на плитке, в которую кто-то
Где-то внутри аэропорта кто-то заорал. Пуля прошла через стекло, разбив его с перфекционистским "клинк".
Потом опять крики. Беготня. Суета сует….
Потом вновь тишина. Такая, которая наступает не после победы, а после того, как никого не осталось спорить.
***
Обернулся к таможеннику. Он всё ещё стоял там же. Правда, теперь не дрожал. Просто стал пустым.
– Ты это… может, вызови кого, чтоб убрали, – кивнул на труп. – В аэропортах обычно за чистотой следят. Особенно в зоне прилёта.
И пошёл. Медленно. Не оглядываясь.
Рубашка прилипла к телу, но под ней уже не было ран. Только зуд, напоминающий: Ты был мёртв. Совсем недавно.
***
Наконец вышел из аэропорта. Пахло гарью и паникой. Воздух дрожал от только что отгремевшего насилия, но всё уже было в прошлом. То есть, почти в прошлом. По-прежнему чувствовал, как тело всё ещё "вспоминает" боль. Это как фантомная конечность – только наоборот. Орган есть, жив, функционирует, но разум уже один раз его похоронил. И теперь сигналы идут не в ту сторону. Боль из не-жизни – она совсем иная. Она цепляется за тебя изнутри, как та же ненависть.
Зашёл за угол, в тенистую нишу, прикрыл глаза и вызвал младших арканов.
Сначала не знал, зачем. Планировал что? Встретиться с нужными людьми? Поторговаться, поставить пару ловушек, навести мосты? Чушь. Теперь – чушь. Уж еодин раз умер… пару часов назад. И это что-то изменило. Радикально. Без шанса на "отмотать назад".
– Цель? – спросил кто-то из девушек. Хрипло. Словно пёс, котором слишком долго не давали команд. Даже мне самому стало страшно.
– Всех.
– Конкретизируй, – отозвалась она.
– Убейте их всех! – прохрипел в ответ.
Слава богу вопроса кого их не возникло…
Но возникла пауза.
– А сопутствующие потери? – скептически спросила она же.
– Насрать! – выдохнул с усилием.
Не крикнул. Не рявкнул. Выдохнул, как проклятие. Как финальную оценку. Как приговор без аппеляции.
И в тот момент мир сдвинулся.
Не в смысле "дрогнул" или "завибрировал", нет. Именно "сдвинулся". Как будто город изменил угол – теперь наклонён чуть-чуть не в ту сторону, под неправильным градусом, как перекошенная дверь в склеп.
Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что смерть уже пришла на эту землю. И нет, они не стали убивать прямо всех подряд, потому что понимали, что под моим "всех" есть вполне конкретные лица.
Прохожие ещё не знали. Они видели во мне очередного уставшего туриста, с вымятым лицом и взглядом человека, которого достала пересадка в Майами. И лишь те, кто чувствовал магическое, начали оборачиваться.
А их – единицы. Америка вымывает самых сильных к себе. В таких местах остаётся только сброд."Насрать", – повторил про себя, – "Если хоть кто-то из вас был с ними – простите. Если не были – повезло. Наверное."
Глава 18
Во всех новостях была Богота, столица Колумбии – теперь уже не просто латиноамериканский мегаполис, а новый символ масштабной ошибки. С высоты съёмок с дронов – город казался частично накрытым горящими венами, прорезанными ударами сверху и вспышками, разрывающими площади. Местами, прямо в реальном времени, были видны удары, срывающие фасады зданий, машины, катящиеся в пламени, бегущие люди. Панорама паники.
На огромной панели, в помещении без окон, смотрела Лайя. Сидела в одиночестве, в кресле, словно простой наблюдатель. Локти на подлокотниках, пальцы сцеплены, в глазах – не страх и не тревога. Анализ.
– Кто же ты такой, Костас Треш…, – медленно, вполголоса, будто самой себе, произнесла она. И хотя, в зале была одна, на экране город стонал от тех, кого он разбудил. Он стал не искрой, а магнитом самой настоящей катастрофы.
В это же самое время, в Вашингтоне, в глубине стеклянного комплекса с гравировкой на дверях "DHS Sub-Unit Delta 7", происходило нечто похожее. Зал заседаний аналитического центра ФБР был насыщен напряжением, как палата с кислородом перед поджогом.
На экране – те же кадры. Только уже размеченные, подписанные: Тип энергии, вероятный сверх, структура ударов, вероятная аффиляция…
Меррил, куратор направления "особо нестабильные сверхи", выглядел постаревшим. Он откинулся в кресле, потёр переносицу, и с иронией выдохнул:
– Конечно, не так себе представлял поход объекта Маньякой на Колумбию.
Никто не засмеялся. Да и не до шуток.
– Мы все… все – несколько недооценили способность Треша договариваться о своей поддержке, – ответила аналитик Мила Хьюз. Молодая, лисьеглазая, с кучей цифр в голове, но сейчас даже она звучала неуверенно.
– Сколько подтверждённых сверхов пошли с ним?
– Как минимум пятеро. Все – экстра уровень. По некоторым – подозрения на альфа+ или нестандартный тип.
– Почему мы не отследили такую группировку раньше?
– А потому, что они не группировка. Ни одна из них не была в связке друг с другом до… сегодняшнего утра. Это не альянс, это... хм... экосистема, живущая по его правилам. Более того, согласно всем базам данных их просто не существует!
Меррил медленно поднялся, прошёлся вдоль стола и уставился в окно. Там, за стеклом, было солнечно, и только отражение горящего города в мониторах напоминало, что на другой стороне планеты падает одна из столиц.
– Значит, вероятнее всего, Трешь договаривался с каждым индивидуально. Знал, как говорить. Что предлагать. Кем прикидываться. Вопрос… где и когда?!
– Более того, по записям с момента его прибытия в Колумбию, он не инициировал насилие сам. Первый удар был по нему. Потом – сработали его ответные меры. Тактические, мгновенные. Без колебаний.
– Типичный почерк манипулятора, – подал голос оперативник спецгруппы. – Заставляет противника сделать первый шаг, а потом обрушивает на него ад.