Марионетки

О том, что в дом у Змеиной заводи вселились люди, звери и не-люди, Марионеточник узнал от вездесущих марёвок. А потом на болото явился кот. Выглядел он малость побитым жизнью, но золотая броня его сияла так же ярко и так же победно, как и желтые глаза.

– Котик! – Марёвки радостно захлопали в ладоши, а кот приветственно боднул Марионеточника головой.

– Рад, что ты выжил, мой друг! – Марионеточник погладил кота по покрытой чешуей холке и добавил: – Спасибо, что ты выжил.

Кот зажмурился и заурчал. От его урчания по болотной воде пошла тревожная рябь.

– Они привели с собой Маркушу! – сказала девочка. На кота она смотрела с радостным возбуждением.

– И Тринадцатого! – Мальчик насупился. – Без него было лучше! Скажи, чтобы он ушел!

– Вы можете передать ему кое-что? – спросил Марионеточник.

– Маркуше? – деловито уточнила девочка.

– Тринадцатому. Вы сможете с ним поговорить?

– Он не захочет… – В голосе девочки слышалось сомнение.

– Но попробовать вы можете?

Было очевидно, что иметь дело с Огнекрылым болотным малышам не хочется, и Марионеточник с убийственной ясностью осознал, что с этого момента весь план по его спасению зависит не только от него, но и от других людей. Вернее, не-людей…

Еще один тонкий момент. Сколько их уже было? Марионеточник сбился со счета. Судьба подкидывала ему шансы, и он с благодарностью хватался за каждый из них.

Спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Долгие годы он проповедовал именно этот принцип, делая редкие исключения для других и никогда не делая их для себя. Пришло время положиться на кого-то кроме себя самого.

У него был план побега. Простой и прекрасный в этой своей простоте план! Он умел делать необычные вещи! Когда-то давным-давно умел, но был уверен, что не растерял этот навык до сих пор. Змейка – Стеше, птичка – Катюше, волчий посох – Феликсу. Артефакты, которые открывали двери и указывали дорогу. Он мог сделать нечто подобное для себя. Если бы у него был нож…

Нож, тот самый, которым он, ещё будучи Серафимом, вырезал свои фигурки, остался в доме тетушки Марфы. Он сам положил его на полку в кладовке, когда вернулся с болота в прошлый раз, когда решил, что ни талант резчика, ни нож ему больше никогда не понадобятся.

Никогда не говори «никогда»! Спасение утопающих – дело рук самих утопающих!

Тринадцатый откликнулся неожиданно быстро. Наверное, жизнь среди людей сделала его чуть более человечным и чуть более любопытным. Тринадцатый научился коммуницировать со своим мальчиком, научился не причинять тому зла и боли, мягко, но настойчиво перехватывать управление, когда того требовали обстоятельства. В отличие от мальчика, Тринадцатый разбирался в травах. Собственно, он разбирался во всем, что было связано с болотом. Щепотки сушеной травы беспамятника, брошенная в чай, оказалось недостаточно, чтобы отнять у людей память, но её хватило, чтобы погрузить их в глубокий сон. Всех, включая мальчика Маркушу.

Щепотки человечности хватило на то, чтобы не впустить марёвок в дом к спящим людям, а выйти с ножом наружу.

Щепотки не-человечности хватило, чтобы болотный пёс и болотный кот признали в нём своего и отпустили с марёвками на болото.

– Мы ему снились! – сказала девочка, протягивая Марионеточнику окровавленный нож. – Мы играли с ним в ножики, и он нечаянно порезался.

– Нечаянно? – Марионеточник вытер лезвие о мох.

– Он сказал, что за все нужно платить. Это такая плата.

– Мальчик?

– Тринадцатый! Он сказал, что нож – это тоже особенная вещь, и её нельзя отдавать без платы. Не переживай, Серафим, с Маркушей все будет хорошо. Сейчас он спит, а потом его найдут.

– Раны на нем теперь заживают, как на болотном псе, – сказал мальчик с легкой завистью в голосе.

– Не завидуй! – Девочка взяла его за руку. – У тебя вообще нет никаких ран!

– И Тринадцатый его любит…

– Он его не любит, он его защищает! – Девочка улыбнулась, сказала шепотом: – А вот я тебя люблю, глупенький.

Дети, которые даже после смерти сохранили в себе потребность любить и быть любимыми – что может быть трагичнее? Марионеточник погладил их обоих по головам и сказал, неожиданно для самого себя:

– Я вас тоже люблю, малышня.

Не нужно было говорить. Они прильнули к нему, как котята. Как котята, которых отнесли на болото топить, но так и не дотопили… Они улыбались счастливыми улыбками, как будто всю свою не-жизнь ждали только эти слова.

– Ты хороший, Серафим, – сказала девочка.

– Мы будем скучать, когда ты уйдешь, – всхлипнул мальчик.

– Не будете. – Он снова погладил их по головам. – Я придумаю для вас сказку, в которой вы сможете жить. Обещаю, вам понравится.

Он принялся за дело сразу же! Из эбеново-черного куска дерева, пролежавшего в топи века, если не тысячелетия, Марионеточник взялся создавать свою собственную особенную вещь. Создавать вещь для себя, сочинять новую сказку для марёвок.

– Да ты просто какой-то Макаренко, дядя Тоша! – сказала Вероника то ли с восхищением, то ли с иронией. Слишком тонкой была грань между этими двумя эмоциями.

– Скажем так, моя личность многогранна. – Он скромно улыбнулся в ответ. – И раз уж мы решили обменяться комплиментами, хотел бы восхититься твоими многократно выросшими за этот нелегкий год способностями.

– Какими именно способностями? – Вероника хитро сощурилась.

– Бизнес-способностями, например. В мое отсутствие тебе удалось сохранить мой скромный бизнес, девочка.

– Не только сохранить, но и приумножить, дядя Тоша. Не могу сказать, что это был самый приятный опыт в моей жизни. Без помощи Степана мне было бы нелегко.

– Степан молодец. – Марионеточник кивнул. – Но мы сейчас говорим о тебе. Если бы ты не пришла тогда с ним на болото, мой план бы не сработал. Чтобы случилось то, что случилось, нужны были все имеющиеся у нас силы. Когда ты догадалась? – спросил он, подаваясь вперед и вглядываясь в Веронику чуть пристальнее, чем того требовали правила светской беседы. Впрочем, их отношения давно перешли из светских в родственные. Не стоит себя обманывать.

– Догадалась, что за всем этим стоишь ты? – Вероника выдержала его взгляд. Никто не выдерживал, но у этой девочки всегда получалось его удивлять.

– Да. – Он кивнул.

– Еще до начала нашей экспедиции, – сказала Вероника, не задумываясь. – Знаешь, я верю в совпадения, но когда этих совпадений так много, самое время задуматься, что за ними кто-то стоит. – она покачала головой. – Меня не отпускало ощущение, что нами кто-то управляет.

Марионеточник улыбнулся с мягким укором.

– Позволь уточнить, моя девочка. Не управляет, а направляет.

Вероника кивнула, то ли соглашаясь с его уточнением, то ли не принимая его в расчет.