Маша

Почти через месяц после того страшного дня у меня появилась привычка забирать из кухни на ночь в мою комнату радиоприемник. Я обнаружила, что засыпая под звуки радио, меня больше не тревожат беспокойные сны, и сплю я крепко, как младенец. Я ставила на самый минимум громкость и закрывала глаза, засыпая под любимые песни радиоволн. У меня не было какого-то определенного вкуса в музыке, я слушала все подряд, и можно сказать, что была в этом плане неприхотливой. Любимых песен было очень много. Самого разного жанра.

И тут я, которая спала, как убитая, резко подрываюсь в два часа ночи. Душа замерла от восторга. Снова эта песня и этот голос. Эта волшебная музыка. Мое сердце чаще забилось и на лице расплылась улыбка от счастья, что я снова его слышу. Не знаю, кем был тот мужчина, которому принадлежал такой вокал, но, клянусь, я в него влюбилась. Я влюбилась в его тембр и звучание. К сожалению, проснулась я уже на окончании песни и долго не могла уснуть, ворочаясь от восторга, что мой разум и сердце каждый раз откликаются на этот музыкальный шедевр. Слава Богу, это повторялось снова и снова. Я просыпалась, каждый раз, когда по радио включали их песни и каждый раз мое сердце замирало. Всё пыталась услышать по радио, кто они, чтобы пойти и скупить все их касеты. Я настолько увлеклась этой группой, что меня можно было назвать одержимой ими.

Однажды, мое упорство было вознаграждено. Один из приятелей Вовы знал эту группу и сказал мне их название. Но мой восторг длился недолго. Не успев записать альбом, они распались, оставив мне всего лишь несколько песен. Кто они и откуда, мне было неизвестно, как и Вове и его приятелям. Просто я любила их творчество. Любила чарующий голос солиста. Меня даже накрыла необъяснимая волна жгучего разочарования, что этой группы больше нет. Я чуть не расплакалась, когда об этом услышала. Но оставались их четыре волшебные песни, которые я слушала с огромным удовольствием и однажды выучила наизусть, абсолютно не понимая, о чем эти произведения.

Что же касается Димы, он после защиты диплома сразу уехал до матери и даже не был в курсе случившегося. Когда через год он вернулся обратно, и узнал, где я работаю, то пришел и принес мне огромный букет красных роз. Говорил какие-то ласковые слова, что любит меня, что хочет видеть рядом, что сделает для меня все. А я, онемев, смотрела на него не видящими ничего вокруг глазами и почти ничего не слышала. Я и его боялась! Моего доброго друга и одногруппника Димку, мою первую наивную любовь. С диким криком "не подходи ко мне", когда он протянул руку к моему лицу, я бросилась бежать из магазина, повергнув в шок и Диму и продавщицу. После этого случая я его больше не видела. Слышала, правда, от Мариши, что он улетел обратно к матери за границу (родители Димы были в разводе), что для меня было другой планетой.

За свой побег я получила выговор и предупреждение. Хозяйка посоветовала мне обратиться к хорошему психологу. Я прекрасно знала и без психолога, кто был причиной такого моего поведения. Но моего мучителя я больше не встречала. Только в своих снах. И то очень редко, чему была несказанно рада.

Странно было то, что после рокового дня женщина в черном, с ее огромным пустым особняком тоже больше не приходила ко мне во снах. Не звала меня. Я больше не слышала зловещего шепота. Весь мир оставил меня в покое.

В один прекрасный солнечный день мы с Маришей и Вовой договорились сходить в город. Погулять. Поговорить. Подруга рассказала, с моего разрешения, своему парню о моем горе, и он стал относиться ко мне, как к младшей сестренке. Я не была против, чтобы он знал всю эту грязную историю. Я доверяла ему также, как и Марине. Тем более, мне не очень-то улыбалось, если бы он расценивал мое странное поведение, как психическое расстройство. А так, он защищал и опекал меня наравне с подругой. Я была ему очень благодарна. Рядом с ним я не испытывала страха. Наверное, потому что я не видела в нем мужчину, который может причинить мне вред. Я видела в нем просто братишку. Я даже однажды осмелилась его обнять, в благодарность за отремонтированный радиоприемник, и не почувствовать при этом панического ужаса. Вова был единственным мужским исключением, и очень этим гордился.

Марина прекрасно знала, что я стала замкнутой и не любила шумные компании или когда многолюдно. Поэтому приглашала меня выйти прогуляться, либо вдвоём, либо втроём с Вовой.

Мы шли прогулочным шагом, рассуждая о будущем, делясь надеждами, пока Вова не допустил промашку, и не заговорил о своем друге Максиме, ставя его, как обычно, в пример. И каждый раз, когда заходила речь о Вовином друге, меня пронизывал ток и мурашки волнами шли по коже. Я не могла это объяснить и принимала за чистое совпадение.

Хоть я никогда его загадочного друга не видела, у меня сложилось впечатление по рассказам Вовы, что для своих юных лет, это был очень образованный молодой человек, за которым бегала вся женская половина школы, но, к сожалению, догнать так и не смогла. Его сердце на тот момент было занято, а после университета он так и остался в статусе “холост”.

Вова всегда отзывался о своем друге, как о человеке пусть и молодом, но очень ответственном. Максим никогда не бросал друзей в беде. Максим никогда не боялся влезть в драку, заступаясь за слабого, даже если это была озлобленная толпа безбашенных мерзавцев. Максим всегда протягивал руку помощи, не пожалев отдать последнее, что имеет. К нему постоянно обращались за помощью и советом, и он никогда не отказывал. Он был, как мой любимый папа. Открытым, добрым, отзывчивым и храбрым. Поэтому я вообще не понимала Марину. Ее упорство в негативном отношении к лучшему другу своего любимого. Тем более, что мне было известно со слов Вовы, что проживал он, и работал не в этом городе, и последнее очень печалило парня Маришки. Вова сильно скучал по лучшему другу, и даже не старался это скрыть.

Вот и в тот день они снова зацепились не на шутку. Я думала придется разнимать. Знала бы я о ком речь, наверное, встала бы на сторону Марины. Но я еще находилась в счастливой неведении.

– Вова, ты задрал уже с этим Максимом, – глаза подруги горели от бушевавшего внутри гнева, – Максим сделал бы так, сделал бы то! Я понимаю влюбленных девок, этих куриц, что кумира находят и "кудахчут" о нем. Ты-то куда?

Вова оправдывался, как мог:

– Зая, просто он очень хороший человек и друг. Ты знаешь, что он для меня сделал? Вообще для нашей компании? Он никогда не отказывал нам. С таких передряг вытаскивал нас с Саньком. Я ему по гроб обязан.

– Вова, да мне пофигу, чем ты там ему обязан.

– Мариш, Вова прав, – попыталась я поддержать друга, – я не возьму в толк, почему ты так настроена против этого Максима. Что он сделал тебе? Я не слышала о нем ни одного плохого слова, но у тебя прям неприязнь!

Вова кивнул:

– Да, Марина. Что за херня? Он уже давно уехал, а ты все никак не успокоишься.

– Да потому что ты задолбал им тыкать! Бесит он меня прям! Аж типает от него! Постоянно надменный такой ходил. Я не я! Ты что, если Вовочка ему "не подлижет"! Ты что, если кто-то его не послушает! Самоуверенный напыщенный урод! Богатенький маменькин сынок! Тьфу!

– Он далеко не урод, Марина, – сердито возразил Вова, – и ты об этом прекрасно знаешь. Сама видела, что прохода ему не давали и всегда вешались на шею. Внешностью Бог его не обделил.

– И что? – продолжала распаляться подруга, – Внешность не показатель, дорогой мой. Это всего лишь оболочка. Главное то, что внутри. А внутри твоего друга сидит самовлюбленный, избалованный и высокомерный маленький мальчик, который должен получать все и сразу. Вот из-за таких обожателей, как ты, он привык, что перед ним стелятся ниц. И стоит ему только пальчиком поманить, тут как тут, бегут и спотыкаются, пуская при этом слюни, все местные "тёлки". Хоть бы одна догадалась его нахер послать и поставить на место, чтоб раз и навсегда стереть с его надменного смазливого личика наглую улыбочку.