Маша

Как не удивительно, с ними оказалось безопасней, чем на улице.

Марина села на диван напротив и тихо, с заботой спросила:

– А где? Можешь уже об этом говорить?

Тогда бы не смогла. После недельного гробового молчания могу. Я все ей рассказала. Наивно полагая, что после этого мне полегчает. Что хотя бы часть этого страшного груза я переложу на плечи дорогой и близкой подруги. Но нет, увы, не полегчало. Стало хуже. Потому что я снова увидела его лицо, почувствовала страх и боль.

Закончив описывать события того дня, я замолчала, опустив глаза в пол. Я только упустила описание внешности моего мучителя. Я не хочу вспоминать. Не хочу ночных кошмаров.

Марина наклонилась ко мне, взяла мои холодные, как лед, ладони в свои, и, глядя прямо в глаза, спросила:

– И что же ты собираешься делать, родная?

Отвернувшись к окну, я покачала головой и еще больше закуталась в одеяло, которое накинула на плечи во время рассказа, потому что меня била сильная дрожь:

– Ничего. Жить дальше.

– Маша, а если ты беременна от него? Что тогда?

Такая мысль мне в голову даже не приходила, хотя вполне могла стать страшной реальностью. Дитя греха и позора. Несчастное существо, в котором воплотились бы все воспоминания и страхи. Я мысленно попросила у Бога освободить меня хотя бы от этого испытания. Я не хочу иметь от него ребенка. Я хочу лишь отмщения.

– Ничего, – еле слышно прошептала я и вытерла слезы, внезапно скатившиеся по щекам.

Мариша вскочила:

– Так, хватит! Собираешься здесь сидеть и помирать? Вставай! Вставай сейчас же! – подруга дергала меня за руку, заставляя подняться. – Ладно, не хочешь идти и писать на него заяву, как хочешь. Силой я тебя все равно не потащу. Но и хоронить себя в четырех стенах я тебе не позволю, уж извини. Ты бледная, как смерть. Тебе нужен свежий воздух и немедленно! Ты когда с дома выходила в последний раз, а?

Я с испугом посмотрела на Марину.

Удивляться, конечно, было нечему. Темперамент Маришки знали домашние, друзья и просто знакомые.

– Марин, извини, не хочется что-то, – начала было я.

Уперев руки в бока, Марина стальным тоном произнесла:

– Или ты встаешь, или я найду этого ублюдка и выпущу ему кишки самолично!

Самолично не надо, думала я, неохотно поднимаясь, так как тело до сих пор еще немного побаливало. Этот гаденыш сдохнет от моей руки. Всему свое время.

– И все равно я не согласна с твоим решением по поводу этого морального урода, – продолжила Марина, помогая дойти мне до комнаты, хотя, в принципе, особой нужды в этом не было. Я же не калека. – Если ты боишься, что его откупит родня, то ты не забывай, моя ласточка, что у меня тоже родня есть. Они помогут. И сядет он, Маша! – голос подруги с каждым словом плавно переходил на бас. – И сидеть будет долго! И всю жизнь ему потом тащить на себе этот крест! Я его прославлю на весь наш город. Я тоже не пальцем деланная. У моей семьи тоже блат есть! Сядет он, вот увидишь! Скажи мне только, как выглядит этот ублюдок.

– Хватит, Марина, – закричала я на подругу, и уже более спокойно продолжила, – Послушай, я не хочу, чтобы он сидел. Эта не та месть. Это не тот способ расплатиться по счетам. Бог все видит, он накажет. Не он, так я.

Марина тяжело вздохнула:

– Чудная ты, Машка… Как с пулей в голове. Ну как хочешь. Если передумаешь, только скажи. Сразу же за его поиски с милицией возьмемся. Главное, чтобы не поздно было. А теперь я ничего не хочу слышать. Ты собираешься, и мы идем на свежий воздух.

Я искренне усмехнулась:

– Ты с ума сошла, Марина? Посмотри на меня, да на мне живого места нет! Что люди подумают?

Мы вошли в мою убогую комнатку, и Марина встала в позу:

– Какая тебе разница, что там подумают какие-то люди? Я не позволю тебе тут сидеть и саморазрушением психики заниматься.

Ровно через пятнадцать минут мы выходили из моего дома. Одета я была в черную длинную юбку и синюю майку.

Мариша решила вытащить меня посидеть в парке. Я не хотела туда идти. Но это была единственная, на тот момент, возможность, говорила подруга, побороть свои внутренние страхи и разобраться в себе самой. Раз и навсегда пережить эту трагедию и забыть.

Подруга знала, что мой любимый парк – лекарство от всех моих душевных ран. Сев на свою любимую скамью, которая, к счастью была свободной, я старалась не смотреть в ту сторону, где жизнь моя так круто развернулась и покатилась вниз. Как обычно, в это время года, парк был заполнен до отказа молодежью, парами, семьями и детьми, и просто одиноко гуляющими людьми. Жизнь не стояла на месте, и у каждого были свои заботы, радостные моменты, или же драмы и печали в жизни. Я перестала замечать людей, а они не замечали во мне личных переживаний и самой страшной трагедии. В этом мире никому нет до тебя дела. Никому ты не нужен, кроме близких друзей и родных. И верно, что единицы протянут руку помощи, когда ты будешь тонуть. Вот теперь я перестала верить в сказки. Я наконец широко открыла глаза, встретив удар жестокой и беспощадной, как и время, реальности.

С собой на прогулку я взяла свой дневник, и предложила подруге помочь сочинить мне какие-нибудь короткие стишки, чтобы как-то отвлечься от ужасных воспоминаний и мыслей. Мы так увлеклись, что даже не заметили подошедшую к нам группу ребят.

– Привет, девчонки. Чем занимаетесь?

Мариша оторвала взгляд от моих строчек и голосом командира спросила:

– Что надо, придурок?

Парней было трое. Все хорошо одеты и с юношеской привычной надменностью, которая выражалась в высоко поднятых головах, засунутых в карманы джинс руках и нахальных взглядах, обращенных на нас с Мариной, и с такой же улыбкой и тоном речи.

Говорил один: сбитый блондин, высокого роста и с серыми глазами.

– Да ничего. Познакомиться.

– С придурками не знакомимся, – фыркнула подруга.

Блондин улыбнулся, не отрывая взгляда от Марины. Я бы тоже не отвела, будь я на его месте. Подруга была просто ослепительной красавицей. А ее короткая джинсовая юбка, открывающая красивые длинные ноги, которую она надела вместе с синей вязанной кофточкой, просто превосходно на ней смотрелись.

– Меня Вова зовут. А это мои друзья – Сашка и Влад.

Мариша посмотрела на него, а потом на его друзей и уткнулась снова в мой дневник, который лежал на моих коленях:

– А мне параллельно, – был ее холодный ответ.

Блондин сел на корточки рядом с Маришей, пытаясь заглянуть ей в лицо и поймать ее взгляд. Не пройди я ад, меня бы эта ситуация позабавила. Даже слепой бы заметил, что подруга ему приглянулась. Слепой, но только не Марина.

– По-моему, я тебя где-то видел, солнышко, – сказал блондин, продолжая улыбаться.

Мариша быстро встала со скамьи. Ее взгляд не сулил ничего хорошего. Но молодого человека это не особо тронуло. Он также неспеша поднялся следом за Мариной. Друзья блондина улыбались. Но никто слова не произнес. Я сразу поняла, что так называемый Вова имеет авторитет в их небольшой компании.