Маша
Шрифт:
Глава 3
Май, 1994 год
“Весна тоже может убивать…
Весна, мне осталось мало ждать....”
(Пропаганда – Весна)
В тот день, который перевернул всю мою жизнь, все шло как обычно. Очередной скандал дома, защита диплома в техникуме, посиделки у лучшей подруги, дружеское свидание с Димой с теплыми объятиями и обещаниями. Два месяца назад мне исполнилось восемнадцать лет, а я все еще продолжала держать его на расстоянии, сама не понимая почему. Он дарил мне подарки и эмоции, которых так не хватало. Он знал, как вызвать мою улыбку и поднять настроение. Дорогих подарков я от него не принимала. А милые букеты цветов или шоколадки принять можно. Дима был моим солнышком, которое согревало, когда тьма могла поглотить всю душу.
Я не замечала, чтобы Дима кому-то оказывал знаки внимания. Он всегда был при мне. Не уверена, конечно, что он не шел проводить время с другой девушкой, когда мы не виделись. Но и за это винить я его не смела. Я сама всеми силами, если уж признаться честно, пыталась его от себя отгородить невидимой стеной. И даже иногда находила причины, чтобы не видеться. Ревность, которую я должна была к нему испытывать, размышляя о его внеплановых подружках, тоже была мне чужда. Я оправдывала это тем, что сама не разрешала ему привязываться к себе и строить на меня планы на будущее, постоянно уклоняясь от его поцелуев, когда он делал очередную попытку нашего сближения.
В дом я зашла в пол десятого. Наша соседка, бабушка Тоня, задержала меня, когда я возвращалась домой и уже собиралась зайти к себе во двор. Она засаживала огород капустой, свеклой, луком и редисом, и ей очень нужна была помощь, чтобы носить тяжелые ведра с водой для полива. Бабушка Тоня жила одна, и я просто не могла ей отказать в помощи. Тем более, что очень часто эта маленькая, седая, но очень добрая и отзывчивая старушка, отдавала мне вещи и продукты по доброте душевной, видя мое бедственное положение. В этот раз она меня отблагодарила целой бутылкой растительного масла. Поверьте, для меня тогда это был дар небес. Так что отказывалась я недолго.
Открыв дверь в дом, я услышала мужской смех. Я не удивилась – приводить в дом собутыльников для моей матери обычное дело. Закрыв за собой тихо дверь, я направилась прямо в зал. На полу, полулёжа находилась мама, а рядом один из ее приятелей, обнимая мою мать за шею рукой, пил водку прямо из горла бутылки. Наверное, моя нелюбовь к спиртному началась с самого детства. Невыносим мне уже один запах воздуха, наполненный "ароматами" алкогольных напитков.
Только благодаря одному Богу, от собутыльников матери в мою сторону не было никаких угроз. Они будто меня не замечали. И это безумно радовало.
Я постаралась пробраться на кухню незамеченной. Так хотелось есть, что, наверное, съела бы кота, живи тот у нас. Это, конечно же, очень черный юмор, который выражает всю глубину моего голода. Тем более после тяжелой работы.
Животных я любила. Иногда даже больше, чем людей. Причинить вред маленькому пушистику я бы никогда не смогла. И ненавидела всем сердцем людей, которые могут сделать больно существу, что не в силах за себя постоять.
На кухне ничего съедобного не нашлось. На столе стояла лишь пустая хлебница и мелочь, непонятно откуда взявшаяся. В этом проклятом доме постоянно либо что-то появлялось, либо исчезало бесследно. Поток людей почти такой, как на остановке в любом посёлке.
Сейчас бы мне показалась эта ситуация смешной, но не тогда. Схватив деньги, я пулей вылетела с кухни.
Дружок матери заметил меня, и бросил мне вслед, когда я пробегала мимо:
– Ух ты, какая симпатичная! Не хочешь с нами выпить за здоровье?
Мать хмыкнула и снова присосалась к бутылке.
Я же грубо ответила на ходу:
– Отвали, – и, выскочив на улицу, бросилась к магазину.
Самый ближайший и круглосуточный находился как раз за моим любимым парком.
Выйдя из магазина и прижимая к себе мою мечту – килограмм пшеничной крупы, я быстрым шагом пошла к дому, представляя как мой желудок получит такую необходимую порцию счастья, заправленную растительным маслом, чтобы жить дальше.
Не могу сказать, что я боялась темноты. Просто в тот день у меня было предчувствие чего-то страшного, чего избежать мне никак не удастся.
Это началось, когда я проснулась ранним утром, и продолжалось в течении всего дня.Необъяснимая тревога. И пусть это прозвучит уж слишком бредово, но я ловила себя на мысли, что я этого с нетерпением жду. Что мне это необходимо, как воздух. Смесь таких противоречивых ощущений выбивала из колеи.
Было не так уж темно, но почему-то в будний день в парке ни души, хоть это место и считалось самым людным, так как парк соединял центр города с многонаселенной за парком улицей. Это было очень странно. Будто темные сверхъестественные силы заставили всех прохожих разом спрятаться в своих домах, чтобы оставить меня одну.
Размышляя об этом, я уже почти выходила из территории парка, почти повернула на свою улицу, когда ОН, слегка неровной походкой, вышел из-за угла высокого каменного забора.
С виду это был обычный высокий пьяный молодой человек, тем не менее богато одетый в дорогие джинсы, рубашку и черную кожаную куртку. Я привыкла уже к тому, что к вечеру мой парк становится пристанищем для гуляк и пьяниц. Это был единственный прохожий, кроме меня, на таинственно опустевшей территории. Но в тот момент сердце сжалось от страха. Страха от предчувствия боли. Я сразу вспомнила страшный черный особняк из моих кошмарных снов.
Закутавшись плотнее в кофту и низко опустив голову, я хотела пройти незамеченной. Мы поравнялись. Он так резко схватил меня руками за плечи и толкнул к ближайшему дереву, что я даже не успела отреагировать. Сердце пропустило удар. Он прижал меня своим мощным телом к твердой коре дерева так сильно, что она впилась в мою кожу через ткань одежды. Крупа рассыпалась по земле. Мои руки инстинктивно уперлись в его мускулистый, твердый, как камень торс, ощущая через пальцы исходившее от тела тепло. Его лицо медленно приближалось к моему. Меня парализовал дикий страх, сердце учащенно забилось и кровь побежала по венам, вызывая дрожь во всем теле, но из горла я бы не смогла выдавить даже слабого писка, лишь слёзы хлынули из глаз. Внезапно его губы накрыли мои. Они были холодными и причиняли боль моим юным губам, присваивая их, кусая, пробуя на вкус. Его язык пытался жадно прорваться через оборону моих стиснутых зубов. Запах алкоголя ударил в нос. Дикий крик ужаса застыл где-то глубоко внутри моего горла, когда я слабо попыталась хоть как-то побороть оцепенение и оттолкнуть его от себя. Но будто окаменела. Добившись того, что я разжала зубы, чтобы вдохнуть глоток воздуха и громко закричать, он ворвался своим горячим языком в мой рот, жадно его терзая и исследуя. Я услышала его хриплый стон. Меня бросило сначала в жар, потом в холод. Ответный стон отчаяния сорвался с моих губ. Мой первый поцелуй запомнился мне на всю жизнь! В тот момент я не чувствовала ничего, кроме холода в сердце и страха.
Его голос был страшным, хриплым:
– Попалась, красотка. Сейчас повеселимся на славу.
Я дико замотала головой из стороны в сторону:
– Нет, пожалуйста, – взмолилась я срывающимся голосом, со слезами на глазах, пытаясь его оттолкнуть, и тут же понимая тщетность своих попыток. С таким же успехом я могла упираться в стену. – Прошу Вас. Не надо! Пожалуйста! – мой голос от паники превратился в тихий писк.
В силу своей неопытности, я не представляла, что может со мной случиться, но точно знала, что это будет мучительно и страшно. Я чувствовала, что его не остановить, и он закончит так или иначе то, что начал.
Он уже не слышал меня. Его губы снова грубо впились в мои, и я стала задыхаться, чувствуя вкус спиртного и чего-то еще, что разобрать не могла. С каждой секундой его атака на мой рот становилась все яростней. Он жадно терзал мои уста, словно не мог остановиться. Будто вымещая на мне свою злость и агрессию. Меня же захлестнула целая буря эмоций, и начало трясти, как в лихорадке. Его ладони накрыли мою маленькую грудь. Пальцы сжимали мягкую плоть, посылая волны дрожи по всему моему телу. Другую руку он просунул между моих ног, и его пальцы начали яростную грубую ласку. Никто и никогда меня там не касался. От стыда и ужаса происходящего мое лицо залила краска. Я горела внутри и снаружи.