Мастера иллюзий

– Садись быстрее, – попросил Вобер. – Напит скоро иссякнет.

«Астон» вырулил со стоянки и влился в поток машин. На первом же перекрестке Клод свернул, они миновали разрисованную граффити арку, и автомобиль оказался в одном из питерских «колодцев». Артем всегда поражался такой метаморфозе: только что ты был на красивейшем проспекте с рекламными щитами, отмытыми фасадами и одетой в гранит мостовой, а ступи чуть в сторону, сверни в неприметный дворик, и перенесёшься лет на сто в прошлое Петербурга с его подслеповатыми окнами, облупившимися стенами и непонятной помесью брусчатки с асфальтом. Никакой машины времени не нужно!

Вобер нажал кнопку на приборной панели. Сверху выехал экран, программа запросила пароль. Клод пробежал пальцами по клавиатуре, на темном квадрате возник синий контур автомобиля. Тревожными светлячками замигали две красные точки.

– Ну как дети, честное слово, – пробормотал мастер и покинул уютный салон.

Заинтригованный Артем выбрался следом. Вобер стоял на четвереньках и, ругаясь по-французски, шарил под выхлопной трубой.

– Мне этот Ломов сразу не понравился, – сообщил Клод, вставая, и показал темную пуговку. – Передатчик. Так, а где второй? Ага! Наши доблестные полицейские случайно не давали тебе чего-нибудь?

– Давали. Смолин подарил мне этот телефон за помощь в твоей поимке.

– Ах ты предатель!

Подмигнув, Клод забросил смартфон и пуговку маячка в кузов припаркованной у стены «Газели». Робко пискнула сигнализация грузовичка.

– А теперь, мой коварный друг, приглашаю тебя на прогулку в отражение Сандор. И не надо так глупо улыбаться, садись в машину. Это только грандмастер может переходить в другое отражение где угодно, а мы, простые творцы иллюзий, лишь в определенных местах.

Глава 12 Санкт-Петербург. Невский проспект.

…Вобер вещал про какие-то излучения, а майор слушал с умным видом, но понимал хорошо, если треть. Да и как принять на веру фантастический рассказ этого «мастера иллюзий», если говорит он про совершенно неслыханные вещи, и тем более говорит с убежденностью шизофреника? Но – гляди-ка! – поймал себя на мысли Павел: веришь ему и не испытываешь никаких сомнений, даже сам начинаешь подмечать моменты из жизни, кирпичиками встающие в здание теории множественности миров. Куда подевалось присущее следователю критическое мышление? Будто отключил кто.

Вобер замолк на полуслове и растаял в воздухе. Смолин растерянно огляделся. Рядом с таким же недоумевающим видом осматривались фосовцы.

– Куда он исчез? – спросил Ломов. – Только что был тут…

– Машина! – крикнул майор Зотову и указал на стоянку.

Тот кивнул, с другой стороны уже спешил Беридзе. Они скрылись за краном, но Георгий тут же выбежал обратно и виновато развел руками.

– Профукали, – констатировал Мурзин.

– Как же так? – вновь спросил потрясенный Ломов. – Я же ясно его видел, вдруг – бац! – и нету.

– Не переживай, Макс, я тоже не ожидал этого, хотя и должен был.

– Моя вина, господа, – признался в свою очередь Смолин. – Я ведь знал о способностях Вобера. Но ничего, у Артема с собой маячок, сейчас увидим, куда они направились.

– Да и мы не лыком шиты, – начал было Шрек, но осекся под взглядом начальства.

Через минуту полицейские машины гончими мчались по Невскому, рыкая сиренами. Красный маркер на экране указывал, что Вобер с Любимовым не успели уйти далеко – точка свернула на Литейный проспект. Мурзин передал по рации, что они попытаются перехватить «Астон» на мосту, «Волга» охранителей ушла вправо. Через несколько минут впереди показалась грузовая «Газель». Смолин сверился с радаром и кивнул Зотову. Загыркал громкоговоритель. «Центурион» обогнал грузовичок, его водитель повиновался приказу и остановил автомобиль.

Первым делом Павел дотронулся до борта и даже порадовался испачканным пальцам – не мираж, грязь самая настоящая. Но почему сигнал идет от «Газели»? Неужели Вобер изменил своим пристрастиям и променял роскошный «Астон Мартин» на непредсказуемое изделие отечественного автопрома? Чертыхаясь, майор полез в кузов. Фонарик выхватил из полумрака хорошо знакомое название, Павел некстати вспомнил, что растительное масло дома как раз закончилось. Между коробками с «Каплей солнца» блеснул серебристый корпус сотового. На улице охранители уже допрашивали растерянного водителя; спрыгнув на землю, Смолин протянул Мурзину пуговку передатчика: «Ваше?». Полковник коротко кивнул. Ладно, хоть не одни мы сели в лужу, единственно порадовался Павел. Больше поводов для веселья не было.

* * *

Санкт-Петербург. Невский проспект. Департамент полиции.

Красильников выхаживал по кабинету. Если верить ФОС, то сигмовцы действительно допустили преступную халатность. Но зря полковник принимает вид оскорбленного достоинства – облажались охранители не меньше нашего. Тут еще надо посмотреть, кто больше осведомлен о способностях Вобера: у Смолина имелись только догадки, а у Мурзина на руках были и специальные очки для определения истинного вида экстрасенса, и рапорт о прошлых похождениях этого иллюзиониста. Генерал вернулся за стол.

– Лукавите, Геннадий Петрович. Как только Смолин получил известие о прибытии Вобера, он сразу начал думать, как задержать подозреваемого. Вполне простительно, что майор забыл про ваш интерес в деле, а вот будь у него сведения об этих удивительных очках, вы гарантированно участвовали бы в допросе. Не кажется ли вам, что не только мы должны делиться информацией? И что это за доверчивость? Именно вы разрешили подозреваемому бесконтрольно расхаживать по развалинам и измерять неизвестно что.

– Он был чертовски убедителен, – пробормотал Мурзин. – Сейчас я думаю, что не обошлось без гипноза.

– Вот видите! И кто в этом виноват? Неужели отдел «Сигма»? Не надо перекладывать свои ошибки на чужие плечи.

– Хорошо, хорошо, вы правы! Лебедеву я доложу всё без утайки. Но что намерено делать теперь ваше ведомство?

Красильников взглянул на Смолина. С самого начала совещания тот сидел с понурым видом, но генерал слишком хорошо знал своего подчиненного, чтобы понять – всё это видимость, игра на зрителя, а виноватым на самом деле Павел себя не считает. И точно – стоило майору почувствовать тяжелый начальственный взгляд, как он встрепенулся:

– Даже если Вобер внушил нам желаемые действия, сделал он это из благих побуждений, не надо подозревать его во всех смертных грехах. Пока вы, господин полковник, не появились, мы достаточно мило беседовали, и Клод успел сообщить много интересного про эти взрывы.

Выдержав эффектную паузу, в течение которой Шрек разве что не взбрыкивал, Смолин рассказал про уничтожение опорных точек пентаграммы и прямой угрозе благополучию Земли согласно версии Вобера. Ломов недоверчиво кривился, Мурзин напротив слушал очень внимательно и даже задавал вопросы – со стороны казалось, что беседуют два сослуживца, а никак не сотрудники конкурирующих служб, один из которых только что обвинял другого в некомпетентности. Как бы дико не звучало объяснение Смолина, но Красильников признался себе, что выглядит оно правдоподобным. Если не вдаваться в подробности, всё верно: раз преступник взрывает храмы по определенной схеме, то и план у него вполне определенный, а уж грозит ли это глобальной катастрофой или межнациональной враждой – не суть важно. Прерви цепочку – и замысел неведомого Балдура полетит в тартарары, на счет «Сигмы» запишут еще одна победу в борьбе с терроризмом, ну, и себя можно будет похвалить за спасение мира, но только вполголоса – вдруг кто услышит?