Мэгги

— Называйте меня как хотите, а только я не вру. Люк О'Нил ваш законный муж, и он жив, — сказал он развязно.

— И вы можете предъявить нам доказательства? — спросил священник.

— Конечно. Он здесь и сам может подтвердить все, что я сказал.

В эту минуту в углу церкви послышался шорох и из-за колонны вышел тот, другой мужчина, которого Джастина уже видела чуть раньше. Он прошел вперед и, когда очутился на свету, по церкви пронесся гул приглушенных голосов.

Все закружилось у Мэгги перед глазами. Изнутри поднималась странная слабость, как будто голова поплыла куда-то, а тело оставалось на месте. Она почувствовала, как спазм сдавил ей горло и сразу же вспомнились слова матери: «Настоящая леди никогда не показывает в обществе своих слез».Невероятным усилием воли она заставила себя не рухнуть тут же в беспамятстве на ледяной каменный пол церкви.

Боб Клири приблизился к этому человеку, сжав кулаки, и с презрением бросил ему в лицо:

— Мерзавец! Дрянь! Ублюдок!

Все, кто в этот момент находился в церкви, отреагировал на его появление здесь одинаково. Энн и Людвиг Мюллеры, все братья Клири, Этель и Боб Уолтеры, Том и Джоунс и даже Джастина смотрели на этого рано состарившегося, сгорбленного человека с презрением, в котором не было ни капли жалости. Он казался им чудовищем, гремучей змеей, которая жалит исподтишка и которую хочется раздавить, если бы не было противно к ней прикасаться.

Было заметно, что он совершенно больной, тяжелая изнурительная работа превратила этого когда-то крепкого и сильного мужчину в совершеннейшую развалину. Яркие синие глаза поблекли, впалая грудь то и дело сотрясалась от глухого кашля.

Джастина с презрительным интересом рассматривала своего отца. Он тоже поднял голову и, осмотрев всех присутствующих, задержал взгляд на ней, потом перевел его на Дженнифер и с минуту пристально ее разглядывал. В его потухших глазах мелькнул даже какой-то интерес. Джастина взяла девочку за плечи и прижала к себе, а Том Джоунс сделал шаг вперед и загородил их от нечистого взгляда пришельца. Тот недобро усмехнулся и перевел глаза на Мэгги.

Священник переводил взгляд с невесты на человека, который назвал себя ее мужем.

— Вы утверждаете, что эта женщина ваша жена и именно с ней вы состоите в законном браке, освященном церковью? — спросил он мужчину.

— Да, я Люк О'Нил, и эта женщина, Мэгги О'Нил — моя законная жена, — хрипло проговорил мужчина.

— А вы, миссис О'Нил, признаете вы, что находящийся здесь мистер Люк О'Нил является вашим законным мужем? — повернулся священник к Мэгги.

Она не слышала ни слов, произносимых здесь, ни вопроса, который ей задавали, она только все время невероятным усилием воли пыталась сбросить с себя кого-то ужасного, приблизившегося к ней. Он как будто опирался о ее плечи холодными как лед руками и вдруг вскочил прямо в ее сердце.

Мэгги не успела ответить, когда раздался холодный, полный презрения голос Энн Мюллер:

— Может ли называться мужем человек, который больше тридцати лет не хотел знать, где находится его жена и как она живет? И не только жена, но и дочь, которая сейчас присутствует здесь и тоже может подтвердить мои слова.

— Может ли дочь миссис О'Нил и мистера О'Нил подтвердить то, что сейчас было заявлено? — спросил вконец растерявшийся священник. Все взгляды устремились на Джастину. Она вышла вперед, оставив Дженнифер на попечение Тома, и твердо сказала, пристально глядя на Люка О'Нила:

— Да, я подтверждаю, что не знаю этого человека и никогда не видела своего отца. Может быть, этот человек и в самом деле мистер Люк О'Нил, но я его не знаю.

«Как же я плохо знала тебя, моя девочка», — подумала Мэгги, глядя на свою дочь.

— И тем не менее этот человек является законным мужем миссис О'Нил, а двоемужество в нашей стране запрещено законом, — подал голос первый мужчина, который все так же насмешливо посматривал на окружающих, его, по-видимому, ужасно забавляло все, что здесь происходило. Настоящий спектакль.

— А разве закон не предусматривает наказания за отказ от исполнения своего супружеского и отцовского долга? — возмущенно спросила Этель Уолтер.

— Она сама не захотела жить со мной, — с трудом выдавил Люк О'Нил.

— На это были причины, и я могу подтвердить, что это причины важные. — Это уже заговорил Людвиг Мюллер. — Мистер О'Нил оставил свою жену без средств к существованию. Я это хорошо знаю, поскольку она жила в нашем доме. Он увез ее из богатой семьи и устроил к нам прислугой. Мы только со временем узнали об этом. За все годы, что миссис О'Нил прожила у нас, он появился раз или два. Так что общей семьи у них не было и, когда родилась дочка, он не приехал, хотя и знал, что его жена рожает. Не появился он и после родов. Я утверждаю, что свою дочь он видел один-единственный раз еще в младенческом возрасте и то мимоходом. А теперь решайте, господин священник, как этот человек приходится миссис О'Нил, муж он ей или не муж.

Священник не знал, как ему поступить и что делать дальше. Он все уже давно понял и не испытывал к этому изможденному болезнью человеку никакого сострадания, хотя и знал, что это большой грех. Было очевидно, что этот человек после долгих лет бродяжничества, когда такая вот свободная и вольная жизнь вконец надорвала его силы, решил вернуться к жене, чтобы она ухаживала за ним, больным и беспомощным. Старый священник много видел на своем веку и перестал удивляться глубине человеческого падения. Но этот случай превосходил все остальные. Ему было жалко женщину, которая столько лет жила в одиночестве и вот спустя годы захотела обрести семейный очаг, когда явилась эта тень из прошлого. Но священник понимал и другое, он не может нарушить закон, а по закону этот человек является мужем и, пока он не умрет, им и останется.

— Я сожалею, — тихо сказал старый священник, — но я должен прекратить обряд бракосочетания, этот человек, к моему большому огорчению, остается вашим законным мужем, миссис О'Нил — Он повернулся и, сгорбившись, вышел в боковую дверь.

Какое-то время все стояли молча, не глядя друг на друга. Потом, так же молча, пошли к выходу, далеко обходя Люка О'Нила, как будто он был прокаженным. Он исподлобья наблюдал за Мэгги, не обращая никакого внимания на Дика Джоунса, который продолжал обнимать Мэгги за талию и, бережно поддерживая, вел ее к выходу.

Они были уже в дверях, когда позади раздался хриплый голос Люка.

— Мэг, может быть, ты хотя бы поговоришь со мной? Куда же мне теперь деваться?

Мэгги, не оборачиваясь и ничего не отвечая, вышла во двор церкви.

— Дочка! — прохрипел Люк. — Ты должна позаботиться обо мне, я ведь тебе отец!

Джастина была уже тоже на выходе, когда услышала это заявление. Она резко обернулась, тряхнув своими огненными кудрями, как будто пламя вспыхнуло над ее головой, и резко бросила в лицо своему воскресшему из небытия отцу: