Механический Зверь. Монстр внутри
Шрифт:
Лаз пришел в восторг. Следующие три дня он, прерываясь только на еду, пытался изменить каждую мышцу в телах своих главных форм. Опыт дал о себе знать. На этот раз все было намного проще и через неделю после начала плавания физиология морского чуда-юда оказалась включенной в десяток любимых тел Лаза: сокола, разарита, пантеру, волка, осетра и еще нескольких. На этом он решил завязать. В конце концов рядом с ним плыла та, в кого он потихоньку влюблялся и тратить лишнее время на свои трансформации было попросту глупо. Но даже так, он в полной мере насладился новыми возможностями. Разарит смог даже покатать Фауста на спине без всякой магии, что раньше было невозможно.
Что Лаз и сделал, после того, как был практически завален просьбами. Матросы видели, что их попутчики не похожи на обычных пассажиров: добродушные, веселые и легкие в общении. Так что через несколько дней уже не обращались к нашей парочке на “вы”, а просто звали по имени. А после того, как Лаз ради проверки новых сил поднял воздух толстенного кока, весившего раза в полтора больше Фауста, все сразу начали умолять покатать и их тоже. Лаз не долго ломался, после чего вся команда корабля по одному прокатилась на разарите. Даже убеленный сединами старпом улюлюкая полетал на чудище. Только капитан смотрел на это веселье с пренебрежением.
Прошло уже больше половины пути. Однако еще через пару дней ветер переменился и теперь они двигались вперед с черепашьей скоростью. Лаз попытался толкать корабль вперед магией, но через пол часа полностью выдохся. Так что гребцам пришлось взять на себя всю работу. Паруса спустили и корабль медленно поплыл, сопровождаемый мерными всплесками весел. Из-за того, что корабль задерживался в пути, капитан забрал Эмину к себе, усадив ее за навигационные карты и учебники. Он хотел по прибытии в Даркас начать учить ее премудростям корабела, но теперь, раз прибытие откладывалось, решил не откладывать в долгий ящик.
Так что Лаз и Фауст остались сами по себе. Половина матросов ушла помогать устающим гребцам, а другая, нагруженная двойной работой не могла отвлечься ни на минуту. Друзья сидели на носу “Налима” и болтали. Когда темы заканчивались, Лаз начинал экспериментировать с трансформациями, пытаясь скомбинировать уже три разных инородных физиологии с максимальной эффективностью. Получалось не очень. Откуда бы не появились эти виды без предка и потомков, но между собой они взаимодействовать не хотели. Просто смешать их в одном теле было сравнительно не сложно. Но вот заставить работать в синергии, помогая друг другу – вот это была и правда сложная задачка.
От разарита Лаз получил полный контроль над своим телом и усиленные органы чувств. Каждая мышца и орган слушались приказов мозга беспрекословно. Немного потренировавшись, он даже научился останавливать работу сердца и легких. А зрение, слух, обоняние и все остальные чувства стали острее во много раз. От веретенки он взял невероятную скорость передачи нервных импульсов по телу. Если он переставал контролировать себя, то все замедлялось как в Матрице, делая каждое движение окружающего мира медленным-медленным. А от странного морского мутанта ему достались невероятные мышцы, мышцы-пружины, делающие его сильнее в несколько раз.
Если бы у него получилось как-то объединить все три составляющие, то это было бы нечто. Они и так работали превосходно, но все-же чего-то не хватало. И Лаз знал, чего. После того, как его нервы и мышцы стали быстрее и мощнее, его разум начал отставать. Мозг отдавал приказ, и не успевал отдать новый, когда тело уже выполнило первый. В пассивном состоянии это было незаметно. Однако если он начинал выполнять в воздухе фигуры высшего пилотажа или гоняться в воде за рыбешками это сказывалось. Нет, он стал во много раз быстрее
и сильнее, но это точно был не предел его тела. Просто сознание не могло поддерживать подобные скорости.Так что он ломал голову над тем, как снять это ограничение и не находил ответа. Но на шестнадцатый день пути это перестало быть важно. Фауст, расслабленно наблюдающий за морем вдруг вскочил и громко завопил:
– «Там корабль на горизонте!»
*** *** *** *** ***
– «И тогда я…»
– «РЕБЯТА!!!»
– «Блин, Ботаник, не пугай нас так! Что ты орешь как резанный?»
– «У меня получилось! Я понял, как она работает!»
– «Перчатка танильцев?»
– «Да. Я все никак не мог понять, почему она использует энергии больше, чем в нее вливаешь? Это же совершенная бессмыслица!»
– «И чего выяснил?»
– «Видите вот это?»
– «Похоже на пуговицу».
– «Это главный элемент работы перчатки и всего доспеха, в ней таких больше сорока штук».
– «И что она делает? Не томи, рассказывай!»
– «Она позволяет собрать энергию внутри себя, а потом по необходимости использовать накопленный заряд!»
– «Что!? Но это же невозможно! Неодушевленные предметы не могут обладать внутренней энергетической емкостью! Нам это еще на первом году обучения рассказывали».
– «А я знаю одно исключение».
– «Камни Зверя?»
– «Тоже о них подумал?»
– «Ага. И танильцы скорее всего научились преобразовывать эти камни в накопители энергии. Стоит только влить в него немного своих сил и весь внутренний объем к твоим услугам. Так можно повышать силу заклинаний в разы!»
– «А та энергия, что внутри откуда берется?»
– «Ее надо закачивать. Но это можно сделать, например, на привале, или пока не пользуешься активно броней».
– «То есть в эту пуговицу вкачивают энергию, а потом ее можно использовать, когда хочешь?»
– «Ага. Достаточно обладать хотя бы минимальными магическими знаниями. После месяца обучения уже все должно получаться».
– «Здорово! Ты должен выяснить, как они делаются».
– «Как раз этим занимаюсь».
– «Ну тогда не будем отвлекать».
Глава 27. Нападение “Чудовища”, истинное лицо и холодная ярость.
Через несколько секунд на крик Фауста сбежались все, кто его услышал. И правда, на горизонте сзади “Налима” показалась черная точка. В обычное время было бы не так странно встретить другой корабль. Но сейчас в этом направлении двигались либо такие бесстрашные и беспринципные капитаны как Эмрат, либо люди с не самыми добрыми намерениями. Точка явно двигалась намного быстрее “Налима”, так как через час уже можно было заметить очертания корабля. И эти очертания никому не понравились.