Мерцание

– Можно я, с вашего позволения, сяду в кресло?

– Нет, его кресло я попросила бы вас не трогать.

Торопова отошла к бару.

Иван уселся в кресло рядом и постарался представить себе, что читает ридер и одновременно смотрит телевизор.

– А можно включить телевизор?

Торопова вернулась с новой порцией виски и негромко щёлкнула пальцами. Засветился экран, на котором замелькали рекламные ролики.

– Скажите, а ваш супруг любил смотреть телевизор?

– Нет, не очень. Он смотрел только литературные программы и новости.

– А фильмы?

– Очень редко и только экранизации произведений, да и то в том случае, если ему кто-то из друзей порекомендовал или по работе нужно было.

– Понятно.

Иван повертел в руках ультраридер, надел его и включил. На засветившемся перед глазами экране появились строчки текста. Однако они не мешали видеть происходящее в комнате - если сконцентрировать внимание на тексте, то можно было его читать и одновременно наблюдать то, что происходит вокруг. Если требовалось заострить внимание на окружающей обстановке, то это можно было сделать практически мгновенно без всяких усилий, лишь перефокусировав глаза. Водить машину, конечно, с этим приспособлением на носу запрещалось, но просто ходить по городу - пожалуйста. Управлялась вся эта наномеханика с помощью сверхсенсорных рецепторов на миниатюрном экране, которые активировались при изменении положения зрачка - нужно было лишь посмотреть на соответствующий символ. Иван пролистнул книгу на титульный лист и прочитал: "Валентин Ионов. Затмение". Он снял ридер.

– Альбина Романовна, а если я на некоторое время возьму...

– Можете пока забрать ридер. Все равно как смартфон он не работает - я заблокировала номер, - ответила Торопова.
– Потом вернёте.

– Обязательно. Последнее, Альбина Романовна. Вы ничего не хотите добавить к тому, что вы нам с Очкары...
– Иван прикусил язык.
– С Голубицким с утра рассказали. Ну, что-нибудь, что могло бы подкрепить ваши сомнения относительно причин смерти вашего супруга.

Торопова глубоко затянулась и выпустила синий дым тоненькой струйкой.

– Не знаю, что добавить... Может быть, вам с кем-нибудь из друзей Бориных поговорить? С Робертом Штурминым, Петром Куделиным, Славой... Ой, что я говорю! Со Славой вы нескоро поговорить сможете.

– Почему?
– насторожился Иван.

– Слава Волович вскоре после похорон Бориса попал в аварию, сильно разбился и до сих пор лежит в клинике. Так что вам удастся поговорить только с Робертом и Петром.

Максимов сделал пометки в электронной книжке и встал:

– Большое спасибо, Альбина Романовна, что уделили мне время...

Торопова загасила сигарету и махнула рукой:

– Не стоит, ведь это я вас попросила.

– И ещё. Если вас кто-то будет спрашивать обо мне и нашем бюро, говорите, что мы ведём наследственное дело Бориса Анатольевича.

На улице колыхалось зыбкое марево послеполуденного пекла. От раскалившегося асфальта шёл не меньший жар, чем от струящихся сверху ослепительных солнечных лучей. Автомобиль нагрелся так, что Иван обжёгся, случайно коснувшись тыльной стороной ладони металлической поверхности. Включённый на турборежим кондиционер в течение нескольких долгих минут боролся с пятидесятиградусной жарой в кабине. К рулю прикоснуться было невозможно. Максимов вздохнул и включил пилот-навигатор. Мотор заурчал чуть громче, и "Хёндэ" уже тронулась с места, как перед капотом вырос аппарат с синей полосой на борту и проблесковыми маячками на крыше. Из кабины вылезли двое вооружённых полицейских и приблизились к машине.

Максимов нехотя опустил стекло.

– Здравствуйте! Лейтенант Левкоев, - представился один из них.
– Выключите маршрутный регистратор и предъявите, пожалуйста, ваши документы.

В последние полтора-два года многим силовым ведомствам предоставили дополнительные полномочия и права. Теперь они могли останавливать любого без всяких на то веских оснований и проверять его документы. При этом новый закон специально оговаривал случаи, когда граждане имели право вести видеосъёмку полицейских. Спорить с ними можно было, конечно, но, во-первых, это было совершенно бесполезно, а во-вторых, это могло привести в конечном итоге к задержанию и даже аресту. Поэтому Максимов не стал возражать, хотя и знал, что требование полиции не вполне законно. Он выключил камеру, достал свою индивидуальную карточку и протянул лейтенанту. Тот вставил её в портативный сканер и уставился на монитор. Его напарник в это время обошёл машину и встал у противоположной дверцы, держа руку на спусковом крючке короткоствольного автомата.

– Иван Александрович Максимов, частный детектив, - хмыкнул полицейский.

– Так уж вышло, лейтенант, - сдержанно ответил Иван.
– Ничего не попишешь.

– Что делаете в этом районе?

Иван подавил желание ответить резко.

– Веду конфиденциальное расследование.

– Следите, небось, за неверной женой или гулёной-мужем?
– поморщился лейтенант.
– Подглядываете в замочную скважину?

– Что-то вроде того, - пересилил себя и согласился Иван.
– Почти как вуайеристы.

– Кто?
– лейтенант оторвал взгляд от монитора сканера.

– Это я так - умничаю. Не обращайте внимания, лейтенант. Жарко.

Полицейский постоял пару минут, словно размышляя, стоит ли расценивать сказанное как дерзость, или нет, потом, видимо, решил, что не стоит и вернул карточку:

– Счастливого пути!

– И вам того же.

Иван поспешно закрыл окно, отгораживаясь от раскалённой духовки улицы. Патрульная машина медленно развернулась и неторопливо двинулась вдоль высотных домов квартала. Метров через пятьдесят она замерла рядом со спешащим куда-то пешеходом. Человек остановился и полез в карман за документами.

"Заняться им нечем, бездельникам!" - неприязненно подумал Максимов и разблокировал пилот-навигатор. Безошибочно лавируя на узеньких дворовых улочках, "Хёндэ" выскочил на оперативный простор, взобрался на ленту автострады и помчался к центру города.

Среда, 7 июля, 16 часов 30 минут

Офис "Созвездие" встретил Ивана привычной лёгкой суетой, интенсивность которой падала с каждым днём по мере приближения к середине июля - периода начала повальных отпусков. В это время многие конторы в "Созвездии" вообще закрывались или в них оставляли в лучшем случае одного-двух сотрудников. Исключение составляли три-четыре небольшие туристические фирмёшки, где работы летом, наоборот, прибавлялось и куда постоянно тянулись посетители.

Активность частного сыскного бюро "Омега" и зимой-то не отличалась большой напряжённостью, а в летнее время и вообще частенько бывала почти на нуле. Поэтому подвернувшееся столь неожиданно дело критика Торопова вносило не только разнообразие в монотонное цветение сыскного планктона, но и теоретически обещало премиальные выплаты кроме зарплаты. Если Бог даст, вернее Очкарыч выпишет.

Максимов заглянул в Светин кабинет. Технический эксперт работала на компьютере. На большом экране перед ней бежали строчки текста, фотографии, графики, цифры.

– Фу-у!.. На улице жуткая жара... Я даже и не припомню такого лета, чтобы температура поднималась выше сорока.

Максимов плюхнулся на стул, с удовольствием ощущая на лице ласковые струи прохладного воздуха из раструба кондиционера.

– А в 2010-м ты на Марсе был, что ли?

– Ну, тогда я только в школу ходил!

– Летом в школу не ходят, - не отрываясь от монитора, парировала Света.

– Ларионова, ты редкостная задрыга. Вот обязательно тебе надо человека подцепить, поддеть...