Мерцание

– А ты не давай повода. Лучше скажи, что-нибудь интересное нарыл?

– Ты понимаешь, - сразу посерьёзнел Иван.
– Вроде ничего такого мне не рассказали, но во всём присутствует какая-то... недосказанность, что ли, неопределённость. И всё это настолько иллюзорно и неосязаемо, что не дотягивает даже до предварительных версий, не говоря уже о рабочей гипотезе.

– А всё-таки. Ведь у тебя в голове уже оформилось что-то, - Света крутанулась на кресле.
– Какие-то подозрения всё же есть? Ну же, не держи в себе - смеяться не буду.

И вдруг Иван понял, в чём дело. Он незаметно даже для самого себя поверил в правоту Тороповой: критик умер не от сердечной недостаточности, а...

– Свет, возможно, повторяю - возможно, Торопов действительно умер не от сердечного приступа, - Иван замолчал, но Света не помогала ему.

– Что-то или кто-то его подтолкнул... спровоцировал этот приступ.

– Молодец, Максимов! Чем не рабочая версия для проработки?
– Света опять повернулась к компьютеру.
– А ты говорил: нет ничего! Всё из тебя клещами тащить надо. Действуй!

Иван несколько минут думал, потом набрал на мобильном номер приёмной Очкарыча:

– Нелли, это я. Подготовь, пожалуйста, запрос в клинику на предоставление посмертной томограммы Торопова с комментариями и расшифровкой.

Нелли поворчала для порядка, но потом задала несколько вопросов и пообещала в течение часа подготовить. Секретарша она была опытная во всех отношениях - работать умела не только тем, что у неё ниже пояса, но и в делопроизводстве толк знала.

Глава 4

Четверг, 8 июля, 9 часов 10 минут

С утра Иван заглянул в пустующую приёмную и подошёл к Неллиному столу. Нагнувшись, пошарил в ящике и нащупал готовый отпечатанный на бланке ЧСБ "Омега" запрос в клинику. Печать, подпись Очкарыча - всё, как положено. Нелька не подвела и приготовила документ, как обещала, накануне, но вчера вечером Иван заболтался со Светкой, а потом она согласилась посидеть с ним в ближайшем кафе, и запрос совсем выскочил у него из головы. Нельзя сказать, что Иван без ума от миниатюрной Светы, но человечком она была хорошим, да и внешние данные вполне отвечали Ваниным понятиям о женской красоте. К тому же не так давно он расстался со своей давней подружкой - начинающей фотомоделью Людмилой, которая предпочла ему преуспевающего бизнесмена средней руки и уехала с ним во Францию, где у того имелась небольшая вилла. Впрочем, Иван не очень-то горевал по поводу такого развития событий. Не обладая внешностью Алена Делона, бицепсами Арнольда Шварцнеггера и состоянием Уоррена Баффетта , Иван не строил иллюзий относительно продолжительности своего романа с такой красоткой. К тому же Людка отличалась довольно вздорным и капризным нравом, и Иван терпел частые экзотические фортели своей стервозной подружки только из-за её ослепительной внешности.

А вчерашний вечер закончился на оптимистической ноте, и дела конторы были с удовольствием отодвинуты на задний план. Правда, позволив проводить себя до дома, Света решительно пресекла все попытки Ивана проникнуть к ней в квартиру на предмет "попить чайку". Он, однако, не очень обиделся и даже, наоборот, засчитал этот эпизод в актив девушки.

Максимов тряхнул головой, отгоняя приятные воспоминания, и, набрав телефон клиники, договорился о том, что сегодня привезёт оригинал запроса на томограмму Торопова. После этого он засунул документ обратно в жёсткий полупрозрачный файл и направился в кабинет Ларионовой. Светлана, видимо, только что пришла, потому что чайник на подоконнике свирепо шумел и подрагивал, но пока не кипел.

– Привет экспертному сообществу!
– Иван плюхнулся в офисное кресло и вытянул ноги.
– Свет, ну как, готова справка?

– Привет, сейчас распечатаю.

Из лазерного принтера вылезли три листочка. Иван взял их и стал читать. К сожалению, значительная часть фактов была ему уже известна. Тем не менее нашлось и кое-что новое, что смогла обнаружить Света.

– Вот ты пишешь: "Люди, знавшие Торопова, отмечают его фантастическую эрудицию. В своих работах и в публичных выступлениях он совершенно спокойно мог страницами цитировать произведения тех авторов, о которых шла речь. Причём делал это легко и непринуждённо". Ну и что тут такого особенного, Свет? Человек, когда пишет статью, готовится к этому. Смотрит первоисточники...

– Максимов, читай внимательно. Там написано: "...и в публичных выступлениях". Под публичными выступлениями подразумеваются не только лекции на заданные темы, но и участие в различных диспутах, ток-шоу, семинарах. Он в одной дискуссии мог цитировать и анализировать куски текстов совершенно разных и по стилю, и по жанру авторов. Кстати, он являлся ведущим литературных рубрик в глянцевом журнале "Истеблишмент" и паре-тройке солидных газет. Это не считая специализированных изданий. И на телевидение его приглашали. Так что он известен не только в кругах литераторов, его хорошо знает и просто интеллигентная читающая публика.

Максимов потер кулаком лоб:

– И что это значит? Что это нам даёт?

– Это значит, Ваня, что Торопов был не просто классным специалистом, но и человеком, который любил своё дело. Короче, Торопов - несомненный талант, причём талант с большой буквы. Он досконально разбирался не только в нашей литературе, но и свободно ориентировался в зарубежной. Не случайно к его мнению прислушивались и наши, и западные критики и литературоведы. Почему-то считается, что он специалист по литературе ХХ-ХХI веков, но это не совсем так. Многие его работы посвящены литературе ХIX-XVIII веков. Некоторые утверждают, что такие фигуры, как Торопов, появляются не чаще раза в столетие.

– Так уж и в столетие...
– с сомнением произнёс Иван, встал и залез в холодильник в поисках чего-нибудь холодненького.
– Тоже мне, Белинский выискался...

Тонкие брови Светы прыгнули вверх.

– Максимов, занявшись этим делом, ты умнеешь на глазах! Надо же, Виссариона Григорьевича вспомнил. Не удивлюсь, если завтра ты станешь рассуждать о работах Герцена и Писарева, проанализируешь "Былое и думы".

– Ларионова, нечего кичиться своим филфаковским образованием!
– слегка обиделся Иван и откупорил банку фанты.
– Другие тоже не лаптем щи...

– Вань, что обижаешься? Ну, знаю я это. И потом - я заочно учусь в аспирантуре. Кроме этого, когда я готовила материал, то воленс-ноленс наталкивалась на эти фамилии. Ведь наш клиент как- никак известный критик. Так что...

– Ладно, ладно, проехали, эксперт, - Иван специально сделал ударение на "э".
– Возвращаемся к теме. Ты утверждаешь, что Торопов является чуть ли не гениальным...

– О гениальности я не говорила, а лишь о таланте. К тому же это не моё суждение, а мнение квалифицированных литературоведов.

– Хорошо. Но всё-таки, что из этого следует?

Света пожала плечами:

– Вот тут, Максимов, начинается область догадок и предположений. Если хочешь моё мнение, то нет здесь никаких подводных камней, всё ясно и понятно: человек просто умер. Ведь умирают же люди от старости...

Иван задумался и тихо произнёс:

– От старости, Свет, умирают в восемьдесят пять, в девяносто. В семьдесят пять здоровые мужики от старости не умирают, тут я согласен с вдовой.

– Спорное утверждение, Пинкертон. Но с другой стороны...
– Света вынула чайный пакетик из стакана и помешала ложечкой.
– С другой стороны, логика тоже есть. К тому же не каждый день умирают литературные критики международного масштаба.