Merry dancers

Пожиратели Смерти обсуждали что-то, но она не слушала — слишком привыкла к тишине и тихим повествованиям мастера волшебных палочек. В голове стоял туман, Луна устала, еще и простыла, да так, что нос распух и покраснел, как и глаза. Всегда румяные щеки потеряли свой цвет.

— Эй, глаза разуй! — прикрикнул на нее, кажется, Эйвери, когда она споткнулась и ударилась о стену, а вернее, об огромный портрет, который даже не пискнул.

Она не успела в деталях разглядеть нарисованное лицо, но отметила, что картина не двигалась, а женщина на ней была блондинкой. Нарцисса Малфой, судя по всему. Картины не двигаются, если их натурщики ещё живы. Как она догадалась, чьё это поместье? Однажды, когда из подземелья забирали одного из особо буйных плененных, он крикнул что-то саркастичное про гостеприимство Люциуса Малфоя. Больше Луна не видела этого человека и прекрасно понимала, что с ним могло стать, но старалась отгонять эти мысли, иначе её судьба могла показаться совсем незавидной. О чем говорил Долохов, она не имела понятия. Ему было жаль, но что конкретно? Ах, она совсем не вникала в смысл его фраз…

*

После осторожного стука в дверь ввели пленную. Мерлин, Северус не мог поверить, что это Лавгуд — вот почему Тёмный Лорд не узнал, вернее, не узнает её: заляпанное сажей осунувшееся лицо и спутанные волосы, свисающие на лоб. Совершенно болезненный вид. Всегда жизнерадостная Луна была похожа на чумазого черта, только вот глаза её вовсе не горели огнем — она смотрела в пол; складывалось впечатление, что ей всё равно, что с ней будет.

Люциус с отвращением посмотрел на пленницу, снова переживая за чистоту собственного дома. Вероятно, эльфы совсем забросили заключенных, стоит их наказать за это.

Тёмный Лорд даже не взглянул на Луну: он подошел к окну и, будто бы не участвуя в процессе, отвернулся и сцепил руки за спиной. Судьба бедной девушки была ему не интересна, интересен был лишь результат.

— Снейп, приступай, — сухо произнес он, глядя на Северуса из отражения в стекле.

Тот так хотел привлечь его внимание, но почему-то был уверен, что Тёмный Лорд не сможет её узнать. Однако больше всего поражало молчание Луны и полное отсутствие сопротивления, словно она смирилась со своей участью, даже не зная её. Это было похоже на то, что время само разводит их, будто не дает соприкоснуться возможным вариантам развития событий, оставляя только один-единственный. Снейп и сам понимал, что ничего не сделает, чтобы предотвратить это…

Все прекрасно знали эту девушку: она являлась одной из тех, из-за кого Беллу, Эйвери, Долохова и самого Люциуса посадили в Азкабан полтора года назад. Все они, несомненно, потеряли в рейтинге и были злы на детишек, хотя вину, скорее, можно было приписать Ордену Феникса. Флакон с зельем, направляемый Снейпом, взлетел вверх от стола и поплыл по воздуху прямо к Луне. По дороге отлетела крышка.

Северус уже не нервничал, словно ему передалось равнодушие Лорда и Луны; теперь он был соучастником. Складывалось неестественное ощущение, что кто-то свыше им управлял.

— Пей, — в голосе Северуса звучала уверенность, какой он сам не ожидал.

Луна никак не отреагировала на приказ, а продолжала рассматривать свои грязные замшевые сапожки, которые когда-то, возможно, были желтыми. Долохов с силой дернул ее за плечо, дабы вернуть в реальность. Она пошатнулась, словно проснулась от спячки и подняла взгляд красных глаз на Северуса, в них отразилось удивление. Она даже не заметила его присутствия. Всегда странная Лавгуд словно растеряла весь страх…

— С чего бы мне это пить? — поинтересовалась она, наконец, обращая внимание на присутствующих.

Луна застыла, когда различила фигуру в черной мантии у окна, ее лысый череп, обтянутый бледной зеленоватой кожей; не было сомнений — это был Тот-Кого-Нельзя-Называть.

— Ты хочешь, чтобы мы тебя заставили? — снова грубо пихнул её Долохов.

— Что это? — равнодушно спросила она, не замечая боли в плече.

Северус все больше и больше поражался её флегматичности в данной ситуации, а еще больше его удивляло поведение Волдеморта, который застыл, вглядываясь в лиловое небо, затянутое тучами. Беллатрисса направила волшебную палочку на пленницу.

— Хочешь по-плохому? — пригрозила она.

— Я не буду пить то, что выглядит как… Мерлин, что это? — уже более осознанно спросила Луна, будто окончательно просыпаясь и отклоняясь в сторону от флакона, висевшего рядом с ней.

— Ну что ж... Импер…

— Не надо, Белла, — донесся приказ, остановивший её на полуслове.

Северус задержал дыхание, когда Тёмный Лорд повернулся и приблизился к ним, будто заинтересовавшись пленницей. Это невероятно, но он смотрел прямо на Луну, которая, лишь бы не обращать внимания на человека с уродливым змееподобным лицом, снова изучала свои грязные сапоги. Никто не мог выдержать этого взгляда, и, похоже, даже эта странная юная волшебница, чьи волосы спутанными клоками торчали во все стороны, а несколько прядок закрывали лицо.

— Если ты не выпьешь его, Белла убьет тебя, — Тёмный Лорд любил давить на людей, ставить перед выбором подчинения или смерти. — А если выпьешь, то есть вероятность, что останешься жива, и я подарю тебе свободу.

Северуса затошнило от подобного снисхождения.

— Все пленники, которые пропадали из подземелья, не возвращались, думаете, я совсем глупая, чтобы пить эту дрянь? — возразила она на удивление резко, но глаза не подняла. — Ну, уж нет, опробуйте лучше на нём, — как ни в чем не бывало, Луна указала пальцем за себя прямо на Долохова, чьё удивление было практически осязаемым.

Все опешили от такой наглости, а именно так в глазах Тёмного Лорда называлось её поведение. Северус уже знал, что сейчас Волдеморт сделает резкое движение волшебной палочкой и проклянет Луну, но, к удивлению, на его уродливом безгубом рте появилась непонятная эмоция… он улыбался, только его лицо было не способно отобразить улыбку: она вышла зловещей и пугающей. Белла, Эйвери и Долохов, на которого показали пальцем, молчали и как завороженные разглядывали девушку; они просто раньше не встречали такого экземпляра. Люциус стоял рядом с Тёмным Лордом и пытался сдержать улыбку.

— Тебе лучше повиноваться, — негромко сказал Снейп, будто уговаривая маленького ребенка съесть порцию каши.

— Мой Лорд, проще использовать на ней Империус, — вмешалась Белла: она сама едва сдерживала улыбку, но, как только Хозяин перевел на нее взгляд, все её эмоции быстро исчезли.

— Нет, — коротко сказал он. — Пей.

Белла вздрогнула, потому что приказ был озвучен, когда Волдеморт смотрел на неё; она попыталась что-то возразить, но её перебил голос Луны:

— Тебе надо, ты и пей! — это было похоже, скорее, на недовольное ворчание, однако глаза Луны все равно были обращены к полу, и только тогда Северус понял, что это не сумасшествие в чистом виде, а попытка скрыть страх.

Пожиратели напряглись и все как один схватились за палочки. А с лица Волдеморта не пропала зловещая улыбка, его забавляло поведение девочки.

— Как ты смеешь обращаться к Тёмному Лорду подобным образом? — повысила голос Белла, и, к всеобщему удивлению, Луна быстро схватила флакон с зельем и поднесла ко рту.

Все застыли и затаили дыхание. Луна, видимо, осмелела окончательно и посмотрела в глаза Тёмному Лорду. Северус вздрогнул всем телом: он увидел, как подобие улыбки, наконец, слетело с его губ. Лорд замер, как и все остальные, он смотрел на неё, и, казалось, что постепенно на змееподобном лице вырисовывается удивление. Снейп понял: глаза… Лорд узнал её, Мерлин, узнал по глазам! Северус боялся того, что может случиться, и чего может не случиться…