Месть – блюдо горячее

Артамонов окинул взглядом широкие плечи штабс-капитана и пробормотал:

– Если он вас примет, то, возможно, захочет помериться силой. Вы уж того… не очень упирайтесь. Сломает пальцы.

Брюшкин усмехнулся:

– Ему надо встретиться с моим отцом, статским советником Лыковым. Папа объяснит подполковнику, кто из них атлет.

Продан рассмеялся:

– Это точно! Алексей Николаевич Лыков, несмотря на возраст, и сейчас любому богатырю руки оторвет по самые коленки!

Артамонов позвал секретаря и приказал изготовить бумаги для штабс-капитана Лыкова-Нефедьева, чтобы он мог вести дела в Сербии официально. Потом телефонировал секретарю «Народны одбраны» майору Милану Васичу и попросил его организовать встречу Танкосича с русским офицером. После чего пожал Павлу руку и удалился, сказав, что у него срочная встреча с осведомителем.

Маршрутник остался с Проданом. Два разведчика долго разговаривали на профессиональные темы. Игорь Алексеевич обещал гостю передать свои связи. Насчет винтовок и пушек для сербской армии он сказал:

– Смело режьте заявку вдвое. Это они так просят, на авось. Вдруг дадут? Хватит им и половины.

Штабс-капитан лишь покачал головой:

– Они скоро будут воевать, как же мы их бросим?

Вопрос с оружием для сербской армии стоял в полный рост. В январе в королевской семье произошло радостное событие. Дочь короля Петра Елена, вышедшая замуж за русского князя императорской крови Иоанна Константиновича, родила сына Всеволода. В ребенке смешались три августейшие династии: Романовых, Карагеоргиевичей и черногорских Негошей. Брат Елены наследник Александр вдвоем с Пашичем воспользовались этим и приехали в Петербург на крестины новорожденного. На самом деле они прибыли договариваться о ружьях и пушках. Посланник Гартвиг очень хотел присоединиться к ним и помочь убедить военных, но министр иностранных дел Сазонов не разрешил.

Гартвиг, властный, самолюбивый и независимый, частенько игнорировал приказы из Петербурга. И вел в Сербии собственную политику, без согласования с начальством. Николай Генрихович презирал своих коллег и весь состав Певческого моста, ненавидел англичан и симпатизировал немцам. В свое время его турнули из Тегерана именно за англофобию. Теперь начальство решило окоротить строптивого подчиненного. В итоге запрос на вооружение повис в воздухе – дипломаты вместе с водой выплеснули и ребенка… И подсказать правильное решение Сухомлинову должен был заезжий штабс-капитан.

Еще Продан сообщил Павлуке, что порохом с Балкан тянет все сильнее не просто так. В этом велика «заслуга» того же посланника. Гартвиг старается буквально натравить Белград на Вену. Он заявил здешним военным: Сербия покончила с Турцией, теперь очередь за Австро-Венгрией. Генералы считают, что посланник высказывает позицию России, и воинственно выпячивают грудь. А Сазонов, Сухомлинов и сам государь прекрасно знают, что страна к войне не готова. И надеются, что начнется она не завтра и есть еще время для усиления армии.

Игорь Алексеевич махал руками и возбужденно говорил:

– Население Сербии в двенадцать раз меньше, чем Двуединой монархии. В двенадцать! Без нас славяне долго не продержатся. Да, мы хотим сокрушить немцев и стать хозяевами на Балканах. Но нам нужно еще три года. Программа перевооружения рассчитана до семнадцатого, сейчас лишь четырнадцатый. И Гартвиг берет на себя слишком много, задуривая головы местным воеводам. Непременно доложи об этом в Генеральном штабе, когда вернешься.

Затем он понизил голос и рассказал следующее:

– «Черная рука» ведет себя по отношению к законной власти все более беспардонно. Король ничего не может с этим поделать, ведь именно Майская революция возвела его на трон. У наследника, королевича Александра, такой зависимости нет. Есть еще королевич Георгий, старший сын Петра. Он и должен был наследовать трон. Но у Георгия вспыльчивый, нервный характер. Однажды в пылу гнева он ударил слугу – за какой-то пустяк. А тот из-за побоев умер. Скандал! И Георгий был вынужден отказаться от престолонаследия в пользу младшего брата Александра. Так вот, про него. Александр тоже состоит в «Черной руке», но подумывает о защите от заговорщиков. Дело очень секретное и деликатное. Есть такой генерал Петар Живкович – слышал? Именно он в свое время служил в дворцовой гвардии Обреновича и лично открыл изнутри ворота. Впустил тех офицеров во главе с Аписом, которые прикончили королевскую чету. Затем Живкович разошелся с Аписом. Теперь он ближайший конфидент наследника и – противовес команде Драгутина Димитриевича. Живкович создал еще одну тайную организацию, назвав ее «Белая рука». Там тоже военные, но они на стороне князя Александра. Король стареет, здоровье его подорвано. Рано или поздно его место займет наследник. И тогда карбонарии в погонах начнут драться друг с другом. Сообщи это Монкевицу.

– «Черная рука» сильнее?

– Пока да. Однако, когда появится король Александр Первый, все переменится. Сейчас ты должен общаться с Аписом и его людьми. Но держи в голове, что им зреет замена.

Наконец они расстались, и Павлука отправился гулять по Белграду. Он, как и отец, любил знакомиться с новыми городами самостоятельно: просто идти и смотреть по сторонам, не зная, что вон за тем углом…

Белград показался Лыкову-Нефедьеву похожим на какой-нибудь русский губернский город средней руки. Но южный! Действительно, на каждом шагу попадались кафаны. Было уже тепло, и столики выставили на улицу; их густо облепили завсегдатаи. Белградцы вели себя шумно: жестикулировали, непринужденно беседовали, часто переходя на крик. Большая часть посетителей принадлежала к мужскому полу. Женщины попадались редко и вели себя подчеркнуто скромно.

Дома в столице удивили русского гостя. Какие-то они были обшарпанные, не всегда опрятные. На них лежал некий налет балканизма, как про себя назвал это Павлука. Вроде бы похоже на Европу, а видны прорехи… Главная улица столицы, Князьмихайловская, красовалась торцовой мостовой хорошей работы. Экипажи летели по ней, не производя шума. Крепкие тротуары, зеркальные витрины магазинов, веселая толпа гуляк. Но в этой толпе почти не попадались богато одетые люди и еще реже встречались частные выезды [47] . Автомобили отсутствовали вовсе. «Вот она, оборотная сторона демократии, – думал штабс-капитан. – Ни попрошаек, ни нуворишей… Пожалуй, это хорошо!» Много встречалось мужчин в военной форме, и им с уважением уступали дорогу. Как все это не походило на Россию… Правда, русского немного смешили опанки на ногах солдат. Лапти и есть лапти, пусть даже кожаные. То ли дело наши вояки – все в сапогах!

47

Выезд – собственный экипаж.

Свернув в боковые улочки, турист увидел, что дорогие торцы заменились булыжным покрытием. Причем «по-турецки», то есть мостовые были убраны крупным булыжником, с неизбежными ямами и ухабами. Прохожие тоже исчезли как по команде, и пустынные улицы поражали.

Разведчик решил погулять до темноты, благо тут он никого не интересовал. Нога за ногу, то и дело останавливаясь и созерцая какую-нибудь необычную сценку, он добрался до парка и крепости Калимагдан. Парк был разбит на месте старого гласиса [48] . Тут оказалось особенно хорошо. Картина слияния Савы и Дуная напомнила ему нижегородскую Стрелку, где Ока впадает в Волгу. Отец возил их с братом к себе на родину, когда они были гимназистами. Тысячелетняя крепость надолго привлекла внимание штабс-капитана. Вот живая история… Вокруг неспешно расхаживали сербы, целыми семьями, и тоже, как и русский, надолго застывали на смотровых площадках.

48

Гласис – пологая земляная насыпь перед наружным валом крепости, которую запрещалось застраивать.

Поражали только реки – они были пустыми. Два-три парохода, и все! Судоходство на Дунае было преимущественно в австрийских руках. После Балканских войн швабы резко его сократили – признак подготовки к нападению…

Штабс-капитан смотрел, вдыхал ветер с воды, а сам вспоминал, как вчера пересекал Саву на пароходе. Хоть через реку и был переброшен мост, с началом войн пассажиры поезда Будапешт – Белград высаживались на том берегу, в городе Землин. А дальше добирались пароходом. Лишь грузовые составы и шикарный «Ориент-экспресс» [49] ехали через мост. И опытный разведчик разглядел артиллерийские батареи, густо расставленные по берегу. До сербской столицы всего полторы версты. Огонь будет вестись прямой наводкой. И это когда-нибудь неизбежно случится. Сколько же людей убьют спрятанные до поры до времени пушки?

49

«Ориент-экспресс» – поезд Париж – Константинополь.

Белград был основан в начале седьмого века и во времена римлян назывался Сингидумум. К началу двадцатого века помимо старой крепости он состоял из шести больших кварталов, по-сербски – срезов. Варошский срез охватывал часть города, расположенного на гребне холма, спускающегося к Саве и Дунаю; еще он захватывал улицу князя Михаила. Теразийский составлял продолжение гребня от королевского дворца до Врачара. Савамалский срез шел вдоль Савы до железнодорожной станции. Дорчёлский тянулся вдоль Дуная – прежде тут была турецкая часть города. Палилулский начинался у старого кладбища и тянулся по направлению к новому. И наконец, Врачарский срез с востока на запад опоясывал Теразийский квартал и шел до конца Белграда. Из всех шести срезов разведчик успел увидеть лишь главные, а турецкую часть отложил на ужо.