Место

Поразмыслив, Дракин понял, что зря надеялся найти что-то более ценное. Очевидно, он далеко не первый, кто роется в этой груде. Все, что не успели или не смогли использовать сами хозяева, забрали пришедшие сюда следом. И это касается не только спичек, бумага им тоже на что-то сгодилась, неважно, исписанная или нет. В качестве туалетной, что ли? Листки из записной книжки для этого мелковаты — хотя, наверное, можно наловчиться, если альтернатива — подтираться лопухом. И еще неизвестно, какие здешние «лопухи» можно для этой цели использовать, не рискуя, в самом буквальном смысле, собственной задницей. Или еще вариант — на самокрутки… может быть, курильщики находят здесь себе какую-то замену табаку. В любом случае, если кто и оставлял после себя записи, дальнейшая судьба этих сокровищ знания была печальной.

И ни гипотетическим исследователям, ни равнодушным вандалам ничего не помогло. От всех осталась только вот эта куча грязных рваных шмоток.

А может, все не так трагично? Может, эти вещи просто выбросили потому, что они износились? Но почему их оставляли в доме? В надежде использовать ткань, сшить из рванья что-то новое? Не заметно, чтобы такие попытки делались…

Какие еще можно сделать выводы? Совсем нет зимней одежды. Вероятно, исчезновения всегда происходят летом. Нижнего белья тоже нет — ну это понятно, чужими трусами все брезгуют и не хранят их… Обуви обнаружилось всего две пары — детские сандалики и кроссовки 45-го размера, плюс непарная женская туфля со сломанным каблуком. Кроссовки Евгений осмотрел внимательней — хотя они тоже были грязными и поношенными, вид у них был вполне современный. Ага, made in China — ну кто бы сомневался… нет, это не советское наследие, этот большеногий парень попал сюда недавно… и где он теперь? Так или иначе, когда развалятся сандалии, его обувью можно будет воспользоваться. Алисе она слишком велика, а для Евгения лишь на пару размеров больше, чем надо. Правда, сколько прослужит эта китайщина, тоже большой вопрос…

Я не собираюсь тут застревать, сказал себе Дракин. Упрошу Алису, чтобы сегодня же… нет, уже, наверное, поздно… завтра же с утра проводила меня к рельсам, и пойду туда, откуда приехал…

Ага. Можно подумать, что все, от кого осталось это барахло, не пытались проделать то же самое.

Давно уже растущий дискомфорт внизу живота оторвал Евгения от мрачных размышлений и заставил его вновь выбраться наружу, мысленно сетуя на несовершенство человеческого организма, способного страдать от жажды и прямо противоположной потребности одновременно. Никаких «удобств» ни внутри помещения, ни даже «во дворе» предусмотрено не было. Самым разумным было бы, видимо, мочиться прямо посреди поляны, где ни одна тварь не подберется незамеченной, но рефлекс цивилизованного человека погнал Дракина к ближайшим деревьям.

Ему повезло — никакое порождение леса не попыталось напасть на него в столь неподходящий момент. Правда, когда Евгений уже застегивался, у него заело молнию на джинсах, и он, чертыхаясь, провозился с ней несколько минут. Затем все же совладал с ширинкой и направился к хижине.

Кем-кем, а следопытом в своей предыдущей жизни Дракин точно не был. Поэтому не обратил никакого внимания на примятую перед входом траву и, уже почти привычным жестом отдернув кожу рогатого, полез внутрь.

И тут же оторопело застыл в раскоряченной позе — одна нога внутри, другая снаружи. Алиса была уже там, она сидела на земляном полу, опустив голову, и увлеченно ковырялась перочинным ножом в обезглавленном теле ребенка лет четырех. Антон сидел рядом, преданно глядя на хозяйку в ожидании своей доли. Дракина он, бесспорно, учуял, но никак не прореагировал, очевидно, уже числя «своим».

Евгений издал какой-то хриплый горловой звук. Алиса спокойно подняла на него взгляд. Ее губы и подбородок были перемазаны свежей кровью.

— Держи, — сказала она и бросила ему только что вырезанный из трупа кусок. Евгений инстинктивно поймал шматок кровавого мяса, летевший ему прямо в лицо, и тут же с криком отшвырнул его прочь. Мясо упало на землю перед носом Антона, который расценил это как подарок и не заставил себя упрашивать.

— Ты глупый? — удивилась девушка. — Это же еда! Хороший кусок дала. Антону требухи хватит.

— Это… это же… — только и смог пробормотать Евгений, в ужасе глядя на бледный голый труп, который сноровисто потрошила Алиса. Но тут до него стало доходить. Пятипалые ручки и ножки лишь отдаленно походили на человеческие; скорее они напоминали многократно увеличенные конечности какого-нибудь грызуна, только напрочь лишенные шерсти. И самое главное — из копчика неведомого существа рос длинный голый хвост; сейчас он бессильно свернулся на земле, но в расправленном состоянии достигал, наверное, не меньше метра в длину.

— Крысюк, — пояснила Алиса. — Вкусно. Только не голова. Их мозги — гадость.

— Крыса? — слабо переспросил Евгений.

— Крысюк, — повторила девушка, сдирая кожу с передней конечности своей добычи. Кожа снималась легко, словно перчатка. — Ты хочешь есть или нет? — не дожидаясь ответа, Алиса впилась зубами в обнажившуюся мышцу.

— Ээ… а пожарить нельзя?

— У тебя есть огонь?

— Логично… — пробормотал Евгений. Он и впрямь почувствовал, насколько проголодался, и перспектива есть мясо существа, одновременно похожего на огромную крысу и маленького человечка, уже не казалась ему столь отвратительной. Но есть это мясо сырым…

«Японцы едят, — сказал он себе. — Во всяком случае, сырую рыбу точно. Наверное, это даже более здоровая пища — при жарке образуются канцерогены… И, в любом случае, не помирать же с голоду!»

— Давай, — решительно сказал он, усаживаясь рядом. — И извини, что я… уронил тот кусок.

Алиса, похоже, не держала обиды.

— Хочешь руку? — предложила она.

— И сердце? — невольно вырвалось у Дракина.

— Нет, сердце я съем сама, — серьезно ответила девушка.

Евгений нерешительно взял освежеванную конечность. Без кожи она еще больше походила на человеческую.

— Эти крысюки ходят на двух ногах? — спросил он.

— Когда как.

Дракин набрался решимости и оторвал зубами маленький кусочек. Вкус не походил на то, к чему он привык, но, в общем, оказался не столь скверным, как он опасался. К тому же сырая крысючина была мягкой и сочной, наполняя пересохший от жажды рот свежей кровью. Евгений сам не заметил, как обглодал руку до костей.

Внезапно это напомнило ему о другой мертвой руке — той, ссохшейся, из рукава пиджака. Он спросил Алису, зачем она хранит эту гадость. Та не поняла, о чем речь, а когда Дракин брезгливо поднял пиджак и продемонстрировал — равнодушно взяла мумифицированную кисть и выбросила ее в окно.

— Я не хранила это… — она задумалась, подбирая слово, — желательно.

— Ты хочешь сказать — преднамеренно?

— Ну да. Оно просто осталось. Так бывает.

— Осталось от кого?

— От тех, кто жил здесь до нас.

— И все эти вещи тоже?

— Да.

— Ты знаешь, что с ними стало?

— Они ушли.

— Куда? В другой мир?

— Нет. Они все в этом месте.

— Хочешь сказать, что они все еще живы? Даже те, кто оказался здесь полвека назад?

— Живые и мертвые — все равно все здесь, — логично возразила Алиса.

— Лично я здесь не останусь! — решительно заявил Евгений. — Завтра утром проводишь меня к рельсам?

— Ты не вернешься в тот мир. Вернуться назад вообще нельзя.

— Откуда ты знаешь, ты же даже не пыталась! — возмутился Дракин.

— Знаю, — пожала плечами Алиса. — Это приходит само.

— Ладно, верь во что хочешь, а я все-таки попробую! Проводи меня к рельсам, больше я ни о чем не прошу.

— Ладно, — согласилась Алиса без энтузиазма.

Евгений пытался расспрашивать ее дальше, но ничего внятного не добился. Насколько он понял, Алиса уже нашла этот дом в таком виде и не встречалась с его прежними обитателями до их ухода. Затем она широко зевнула и заявила, что хочет спать; в самом деле, за окнами уже начинало темнеть. Антон к этому времени уже дочиста обглодал доставшиеся ему остатки крысюка (за исключением хвоста, который, видимо, не годился в пищу даже такому прожорливому зверю) и растянулся на полу прямо посередине комнаты. Алиса принялась устраивать себе лежанку из охапки свежей травы с длинными стеблями, которую, очевидно, нарвала во время своей охотничьей экспедиции и, уже сворачиваясь на ней клубком прямо в одежде, сонным голосом велела Дракину: «Закопай кости».