Мэйв Флай

Андрэ покупает Лиз светящийся попкорн, и они делят тыквенное пирожное чурро, каждый откусывает кусочек и улыбается словам, которые произносит другой. Лиз краснеет. Андрэ проводит большим пальцем по ее рту, чтобы очистить его от сахара. Я откусываю еще один кусочек от своего яблока.

Маленькая девочка дергает меня за юбку, и я наклоняюсь к ней.

– Боже, какая милая русалочка из тебя получилась!
– говорю я.

Она смущенно улыбается и зарывается лицом в ногу матери, а потом снова поворачивается ко мне.

– А знаешь ли ты, - говорю я, и девочка наклоняется ближе, чтобы послушать, - что в настоящей истории о русалочке она убивает принца? Она бьет его ножом снова и снова, пока вся его кровь, мозги и кишки не оказываются вне его тела. По всей земле и по ней. Потому что морская ведьма не собиралась допустить их счастья. Они были обречены с самого начала. Как и большинство людей в этом мире.

Я смотрю на нее и заправляю ее волосы за ухо.

Ее крик раздается только тогда, когда я уже ухожу.

Я бросаю яблоко за спину, и мой взгляд задерживается на человеке, стоящем в очереди за конфетами, - взрослой женщине, которую я никогда не думала, что увижу перед собой в реальной жизни.

Я останавливаюсь, застыв на месте от столкновения миров.

Я оказываюсь лицом к лицу со Сьюзен, мать ее, Паркер.

– Нет. Ни за что, - говорю я вслух.

На ней бейсбольная кепка YETI, низко надвинутая на лицо, чтобы скрыть его, даже здесь, ночью, но я знаю это лицо. Я знаю эту одежду. Я подхожу к ней, медленно, как принцесса.

Она поднимает голову и улыбается мне.

– О, привет, - говорит она, - я думала, что сегодня здесь только злодеи!

Мой взгляд пробегает по ее лицу. Морщин стало больше, чем раньше. Темные круги, но она улыбается. Она грустная, да. Немного сбитая с толку. Но ее плечи откинуты назад, и даже в низко надвинутой кепке ее голова держится высоко. Сьюзeн Паркер не сломлена. Я не разрушила ее. Сьюзен Паркер, которую, как я была уверена, я ввергла в темное непреодолимое одиночество отчаяния, в тот настоящий ужас, когда у человека ничего и никого не остается. Самое страшное, что человек может сделать с другим, хуже даже, чем убийство. Я думала, что, возможно, она покончит со всем этим, или, что еще хуже, ей придется смириться с этим, найти какой-нибудь способ выжить в одиночестве. Я была уверена, что сделала это с ней. Я была уверена.

Она стоит передо мной, и с ней все в порядке.

– Ну, я просто не хотела пропустить веселье, - говорю я, мой голос застревает на словах, пока я пытаюсь синтезировать эту информацию.

– Смотрите, дети, смотрите, кто здесь!
– говорит она через плечо. Она оборачивается ко мне и шепчет: - Моей младшей больше всего нравится ваш фильм. Она будет в восторге.

И не успеваю я оглянуться, как они все появляются. Кейли, Карлей, Чейзен, Брантли и Бун. В разных костюмах персонажей, даже старшие. Все они здесь, со своей матерью. А за ней следует ее муж, Джоэл. Он обходит их выводок опьяненных конфетами отпрысков и обхватывает Сьюзeн за талию, наклоняясь для поцелуя.

Сьюзeн Паркер, чью жизнь я должна была разрушить, которую, как мне казалось, я раздавила, полностью уничтожила, не была разрушена. Святоша Сьюзен Паркер, отмененная сторонница ККК... счастлива. Возможно, потрепанная жизнью, но в порядке. Не одинока. Она здесь, с этими детьми и мужем, которые, несмотря на то, что я с ней сделала, поддерживают ее. Я потерпела неудачу. Я не погубила ее. У нее есть семья. У нее есть люди, которые ее любят. Даже сейчас.

А я...

– Ну, это благословение Иисуса, если я когда-либо видел такое, - говорит Джоэл.
– Брантли, иди и обними ее, - a мне он говорит: - Ты не поверишь, наша дочь хотела видеть тебя сегодня вечером, и когда мы сказали ей, что это только злодеи, она разрыдалась.

Маленькая девочка, действительно опухшая от слез, бросается всем телом на меня и душит меня в липких объятиях, отчаянно прижимаясь лицом к моему бедру.

– Я же говорил, что будет знак. Это знак или не знак!
– говорит Джоэл Сьюзен, целуя ее в щеку.

Сьюзeн позволяет себе улыбнуться и говорит мне:

– Мы только что переехали сюда. Новый старт и все такое, - она смотрит на Джоэла и сжимает его руку. Между ними промелькнуло несказанное послание, что-то вроде прощения. Мой желудок вздрагивает. Она снова поворачивается ко мне со слезами на глазах.
– Спасибо, возможно, это лучший Хэллоуин в жизни Брантли.

Возможно, они говорят мне больше, а возможно, и нет. Я больше не воспринимаю ни слов, ни смысла. Сьюзeн Паркер стоит передо мной, улыбается, живет своей жизнью. Не разрушенной.

Не брошенная.

Не одинокая.

Просто... счастливая.

* * *

В конце концов, я возвращаюсь к себе. Семья Сьюзен ушла, а у меня остались только размазанные остатки сопливых объятий ребенка и пустота и жуткая боль. Я думаю, не привиделось ли мне все это, но тут же ощущаю на своем платье грязь и тепло ребенка, тошнотворно задерживающееся на моей коже. Я потеряла контроль над своим разумом, над своим планом.

Я проверяю время и ругаюсь. Я оглядываюсь по сторонам в поисках Лиз и Андрэ, но их нигде не видно. Я бегу к служебному помещению, а в голове со всех сторон мелькают лица детей Сьюзeн. Сьюзeн и Джоэл, влюбленные как никогда.

Я добегаю до выхода для сотрудников и останавливаюсь, оборачиваясь назад к парку и всему его гротескному и чудесному волшебству, и отгоняю от себя образы Сьюзeн и ее семьи.

В последний раз я позволяю себе, заставляю себя принять красоту этого места. Кричащие дети, матери-алкоголички или изможденные матери, далекие или слишком увлеченные отцы. Чахлые двадцати-, тридцати- и сорокалетние, которые просто любят это место больше всего на свете. Они все крепче цепляются за мягкие и простые фантазии своего детства. Их тела разрушаются и увядают, а фантазии все равно остаются. Тыквы, магия Хэллоуина. Я ничего не могу с собой поделать. Я люблю этот парк. Люблю каждый липкий пластиковый дюйм. Возможно, мы с Лиз похожи больше, чем когда-либо признавались себе. Возможно, мы со Сьюзен похожи. От обеих мыслей мне становится плохо. Я закрываю глаза и качаю головой. Открыв их, я в последний раз оглядываю свои владения.

Это мое бывшее королевство.

Которое у меня отняли.

Я не готова уйти, не готова оставить его, но таков поворот моей жизни. И мне нужно многое успеть сделать до того, как закончится эта ночь. У нас впереди много работы, и меня охватывает новая ярость. Большая ярость, чем я чувствовала уже давно.

И в этот раз я ничего не делаю, чтобы заглушить ее.

* * *

Над головой висит толстая и тяжелая луна, проливая белый свет на фонарные столбы автостоянки, и мне все-таки немного везет. Лиз и Андрэ стоят возле машины Лиз, но она никак не может вставить ключи в замок. Возможно, потому, что это брелок, который она пытается как-то вставить, а они оба, похоже, об этом забыли. Андрэ покачивается на ногах.

– Привет, - говорю я.

Они не сразу понимают мои слова, но Лиз поднимает голову и смотрит на меня с прищуром.

– Что ты здесь делаешь?
– говорит она, даже немного невнятно.
– Тебя уволили.

– Я знаю, - говорю я, прислонившись к своей машине, припаркованной рядом с ее, между нами одно пространство.
– Разве это не безумие?

Андрэ берет у нее брелок и пытается каким-то образом засунуть его в дверь машины.

– Зачем ты его надела?
– говорит Лиз.

– Аx это?
– говорю я.
– Я взяла его в качестве прощального подарка. Мне очень идет, правда?